Корректировщик
Шрифт:
– Это не моя забота. Докладывать будешь ты. Как доложишь, так и ответ получишь. Но, сдается мне, зону закроют. Наглухо. Этот двутелый парень – колоссальная аномалия! Его надо изучать.
– Сержант, что там? – послышался неподалеку голос командира поста. – Пройди до котлована.
– Уже прошел, везде чисто, природный фон…
Конечко и Пилипец переглянулись, освещаемые рассеянным светом фар.
– А ведь до появления монстра здесь фонило до полутора тысяч микрорентген! – тихо сказал Пилипец.
– Ты думаешь, что он очистил площадку? Чушь какая-то!
– Этот вопрос задай не мне.
Капитан вспомнил взгляд исполина, полный внимания и сосредоточенности, и поежился.
Лейтенант Конечко оказался прав.
Из Киева поступила команда закрыть десятикилометровую зону вокруг реактора, и на АЭС был сброшен десант спецвойск украинской службы национальной безопасности. Режим входа-выхода в зону предельно ужесточили. Теперь только работники станции, исследователи и ликвидаторы имели право доступа, получив специальные сертификаты, остальным лицам: хозяйственникам, снабженцам, инженерам производственного центра, не занятым непосредственно работой на «Укрытии», а также журналистам доступ в зону был воспрещен.
На третий день действия режима группа поиска, имеющая вертолеты и другую технику, в том числе специальную, в виде ультразвуковых сканеров, переносных ВЧ-локаторов, счетчиков частиц, индикаторов полей и излучений, обнаружила двутелого монстра в районе деревни Тепловка. Монстр был обложен со всех сторон, после чего вступил в действие план какого-то высокого чина в министерстве обороны Украины, предусматривающий контакт с чудовищем, а в случае неудачи – его уничтожение.
Мариша Шикина, узнавшая об этом плане через своих знакомых в военном лагере, немедленно начала искать выход на командование десантом, и благодаря настойчивости и связям ей это удалось. Не последнюю роль сыграло в этом деле то, что девушка жила в Тепловке, буквально в километре от места расположения двутелого мутанта.
Ее приняли в палатке командира спецбатальона подполковника Сидоровича; лагерь спецвойск, а также прикомандированных экспертов-экологов и биологов, специалистов по трансмутационным видам фауны, был разбит сразу за деревней, на берегу пруда.
Подполковник был высок, смугл, красив и лаконичен.
– Слушаю вас, – бросил он, кивнув гостье на походный складной стул. – Что вы хотели сообщить?
– Не уничтожайте Мутика, – сказала Марина, мучительно подыскивая нужные слова.
– Кого, простите?
– Ну… этого двутела. Это я его так назвала – Мутик, от слова «мутант». Но он не мутант.
– Откуда вы знаете?
– Это я его нашла… в километровой зоне. Мы трубы тянули, и под камнями я увидела его. Думала – ящерка, жалко стало. Проверила дозиметром – ноль, ну и взяла с собой, принесла в дом. Это уж потом он вырос…
– Интересно. – Подполковник окинул девушку иронично-скептическим взглядом, сел за стол. – Значит, вы являетесь его воспитателем, так сказать? Кем вы работаете?
– Ликвидатором… инженер по разработке металлоконструкций. Вы не улыбайтесь, я не сумасшедшая! – рассердилась
– Ясно, – хлопнул подполковник ладонью по столу. – Хомченко, проводи мадам.
В палатку заглянул рослый адъютант командира батальона, выжидательно глянул на посетительницу, моргая белесыми ресницами. Марина встала, окинула красивого подполковника уничтожающим взглядом.
– Вы еще придете ко мне за консультацией, друже комбат. С Мутиком могу договориться только я. – Марина вспомнила об Алевтине. – И моя подруга, она скоро приедет. Вас он не послушается, а пуль не боится.
– Спасибо за информацию, – махнул рукой Сидорович, сняв трубку телефона и тут же забыв о гостье.
Когда Марину проводили за границу лагеря, она оглянулась и сказала, глядя на сумрачного адъютанта подполковника, одетого в защитный комбинезон без знаков различия, но с трезубцем на плече:
– Неужели среди вас нет умных людей?
Вопрос ушел в воздух. Адъютант к числу упомянутых людей явно не принадлежал.
…Закончив дела в Москве, сдав материал о Чернобыльской АЭС в редакцию и проведав собаку, оставленную у друзей, Алевтина прибыла в Чернобыль спустя неделю после прощания с Мариной. Но дальше Славутича ее не пустили даже с корреспондентским удостоверением, а точнее, именно из-за удостоверения и не пустили, объяснив популярно, что, во-первых, здесь не любят москалей, во-вторых, журналистов, а в-третьих – в зоне организован для приезжих особый режим.
Что это за «особый режим», Алевтина познала на собственной шкуре, когда ее вышвырнули из автобуса, возившего работников станции от Славутича к АЭС. Произошло это возле контрольно-пропускного пункта на шоссе возле Припяти, города-призрака, города, покинутого энергетиками и так и не заселенного впоследствии. Хоронить многоэтажный город под землей оказалось слишком дорогим удовольствием, его лишь огородили колючей проволокой, а домашнюю утварь в квартирах сожгли.
Прапорщик, высаживавший Алевтину, был слишком груб и поплатился за это, надолго запомнив пассажирку, потому что ей в конце концов надоели тычки и рывки и девушка свалила его на землю ударом в пупок. После этого ее зауважали солдаты КПП, хотя пропустить в зону все-таки отказались.
Тогда Алевтина, не став ждать возвращения автобуса, сделала вид, что собирается добираться до Славутича пешком, а сама, свернув за поворот шоссе, нырнула в лес и, руководствуясь своими недавними познаниями туриста, направилась к Тепловке, до которой в принципе оставалось не больше семи-восьми километров от этого места.
К дому Марины она добралась под вечер, сумев обойти патруль и воинскую часть, расквартированную в километре от деревни. К радости путешественницы, Марина оказалась дома, но эта радость быстро померкла, когда подруга рассказала, что творится в зоне, а также в лесу вокруг оврага, где прятался Мутик.