Корректировщик. Где мы – там победа!
Шрифт:
Мы принялись за того из трех, что еще был на ходу, и чуть было за это не поплатились. Пока мы тремя выстрелами заканчивали с ним, «разутый» «T-III» нащупал нас и влепил снаряд. Одно хорошо: фрицы действительно считали нас пушкой, вот и стреляли соответственно. Осколочным и слишком низко. Попали они в стену перед нами, но вот большинство осколков пришлось на пулеметные башни и люк мехвода. По главной башне тоже стукнуло, но так, вскользь.
Я наклонился посмотреть, как бывшие моряки приняли первое попадание в качестве танкистов. Ну, как… спокойно. Оба принялись проворачивать
Теперь за нас решила взяться пехота. Сначала посыпались мины. Нам-то не страшно, а вот саперам снаружи может прилететь. Потом полезли стрелки. Встретили их как положено, с музыкой. Мы на некоторое время превратились в зрителей. Представители инженерных войск РККА демонстрировали свою подготовку, и надо отметить, она на высшем уровне. Подпустив фрицев метров на триста, их накрыли одновременно и из минометов, которых, оказывается, уже не один, и из всех штатных стволов.
Вдогонку и мы послали пару осколочно-фугасных, чисто для подтверждения, что живы и здоровы. А то вдруг немцы думают, что их танк нас достал? И наступила короткая тишина. Я стащил с головы шлемофон. Изнутри он оказался совершенно мокрый. Да и форменка на спине, похоже, в том же состоянии. А ведь собственно бой длился… сорок минут? Мне показалось от силы пятнадцать. Я снова нахлобучил шлем.
– Экипаж, поздравляю с боевым крещением. Как настроение, хлопцы?
– Отличное! – Это Иволгин.
– Норма. – Палыч.
– Повоевать не дали! – Это Соловьев.
– Ни разу даже не выстрелил! – Грачев туда же.
В борт застучали, и я, приоткрыв люк, высунул голову наружу. Внизу стоял саперный лейтенант, а с ним капитан с багровым шрамом на бритой голове. Пришлось выбираться на броню и спрыгивать на землю.
– Капитан Горлов.
– Сержант Яковлев.
С минуту мы рассматривали друг друга.
– Вам приказано сменить позицию и выйти вот сюда.
Он достал крупномасштабную карту, судя по всему 1:50 000, и отметил на ней точку. Потом протянул карту мне.
– Возьмите, сержант, пригодится.
Пока я разбирался с не совсем привычными обозначениями, он продолжил:
– Здесь вы хорошо поработали. Теперь ваша задача – поддержать огнем роту старшего лейтенанта Ольшанского. Они понесли потери, тяжелого оружия тоже практически нет. Пока к ним не перебросят артиллерию, ее роль будет выполнять ваш танк. Задача понятна?
– Так точно, товарищ капитан.
– Выполняйте. Желаю успеха.
– Товарищ капитан, у нас бронебойных снарядов двадцать одна штука осталась. А танков у фрицев что-то чересчур много.
Капитан слегка прищурился, словно пытался получше меня разглядеть в подступающих сумерках. Вот я дурак! Это же надо было ляпнуть про «чересчур много танков». Откуда мне, сержанту, знать, сколько их должно быть? А все шутки с памятью. В прошлый раз и сил у немцев было не так уж и много,
Капитан перестал изучать мою физиономию.
– Артеменко!
Из ниоткуда возник юркий мужичок с казацкими усами и в пилотке поперек головы. Каску он держал в руках, видимо, или только что снял, или, наоборот, не успел надеть. На плече болтается редкий в морской пехоте «ППШ».
– Здесь, товарищ капитан.
– Передай Петрову, пусть погрузит пять ящиков бронебойных на танк.
– Есть.
И ординарец исчез, как не было. Капитан обернулся ко мне:
– Еще что-нибудь, товарищ сержант?
– Никак нет, товарищ капитан.
В ожидании снарядов офицер продолжил меня рассматривать. Теперь его внимание привлекли немецкие подсумки для магазинов.
– Откуда? – Капитан указал на мои трофеи.
– Тут на территории нашел уничтоженную кем-то группу немецких саперов. Вот у их унтера и забрал оружие. А то к моему «ППС» только три магазина было.
– И где теперь ваш автомат?
– У меня. – Лейтенант приподнял висящее на плече оружие.
Капитан снова прищурился:
– Насколько я помню, устав запрещает просто так передавать личное оружие другим лицам.
– Так точно, товарищ капитан, запрещает. Но мое личное оружие на дне, а этим «ППС» моряки поделились.
– Тонул?
– Дважды, товарищ капитан.
– Это как?
– Сначала выкинуло за борт взрывом, наверное, я не помню. Только вытащили, снаряд попал в катер, снова тонули. Из всего десанта и команды выжили пять человек. Я, вот в танке сержант Павленко и трое в казино остались.
– Понятно. У остального экипажа как с оружием?
– СКСы.
– Пистолеты есть?
– Нет.
Офицер покачал головой:
– Артеменко!
Юркий ординарец снова появился, как чертик из табакерки. Вот же фокусник. Следом за ним потянулись солдаты с ящиками. Они закидывали их на броню, потом двое запрыгнули туда же и начали открывать ящики и доставать снаряды. Палыч, голова которого торчала из люка во время всего разговора, начал их принимать. А капитан допрашивал своего «казачка»:
– Остап, у тебя в вещмешке сколько пистолетов?
– Товарищ капитан! – В голосе солдата сквозила неподдельная обида. Но Горлов, видно, к этому давно привык.
– Так сколько, Артеменко?
– Ну, три. Коровинский «АПК», потом «ТТ» и тот немецкий, как его, во… флюгер.
– «Люгер», Артеменко, «Люгер-08» или «Парабеллум». А еще пистолеты коллекционируешь. Так, Остап, отдай все сержанту. Все, ты понял? Патроны, магазины, кобуры. Все! Потом еще достанешь, я помогу.
Какие интересные отношения между командиром и ординарцем! Но именно сейчас – очень для нас выгодные. Пока солдат доставал из сидора (где он его только раздобыл, давно ведь на ранцы перешли) оружие, амуницию и боеприпасы, Палыч и артиллеристы закончили грузить дополнительный боекомплект. Капитан протянул мне руку: