Корпус 38
Шрифт:
Новая квартира в три раза меньше, чем квартира в парке Монсо. Понадобился небольшой ремонт, полировка паркета… Мебель разных стилей, посреди гостиной — потертый ковер, но Сюзанне здесь хорошо.
Она не в силах избавиться от угрызений совести, которые накатывают порой, когда, задумываясь о собственной свободе и вновь обретенном счастье, она вспоминает обстоятельства, при которых был убит Жильбер, и думает, что, быть может, была в состоянии это предвидеть и предотвратить.
Доктор
Девочки поднялись к себе; их комнаты в башне, угнездившейся на крыше дома. Спальня Сюзанны — в мезонине над гостиной.
Стейнер сидит в кресле, обтянутом темно-коричневой кожей, Сюзанна — на угловом диване, покрытом потертым велюром. Их разделяет низкий столик — хромированная сталь, стеклянная столешница. Одно из высоких окон этого бывшего художнического ателье открыто, и вечерний воздух освежает комнату.
— Нет ли у вас, случайно, бурбона? — спрашивает комиссар после паузы.
— Я о вас не забыла. Справа от камина.
Он поднимается и наполняет стакан.
— Вам налить? — спрашивает он, протягивая ей бутылку.
— Я достаточно выпила, спасибо.
— Здесь хорошо, — говорит он, вновь усаживаясь. — Как дочери? Суда по сегодняшнему вечеру, не так уж плохо.
Она улыбается:
— Ситуация остается неустойчивой.
Он поднимает свой стакан.
Ветер колышет льняную занавеску цвета сливы. Оба не говорят ни слова. Сюзанна хочет включить музыку, но ей лень подняться.
— Вы очень молчаливы. Чем-то расстроены?
— Моя мать умерла. — Он сказал это, не глядя на нее. Стакан в руке — точно плюшевая игрушка в руках ребенка, которая служит ему утешением. — Я похоронил ее вчера.
— Но… Вы мне об этом говорите только сейчас?
— Не хотел портить вечер.
— …
— Думаю завести собаку. Или попугая. Попугай живет долго. Некоторые жако способны вполне сносно поддерживать разговор. Интересно, восприимчивы ли они к поэзии. Как думаете?
— Предпочитаю не думать, — смеется она.
— Сюзанна?.. У меня плохая новость.
— Я вас слушаю.
Мгновение он колеблется, и она боится худшего.
— Выяснилась личность Памелы. Некая Долорес Пинто. Двадцать два года. Жила в комнате для прислуги на улице Бассано. В нескольких сотнях метров от стройки, где работал Данте. Ее исчезновение никого не обеспокоило, поскольку думали, что она в Португалии.
— И что? — спрашивает она, бледнея.
— В ее комнате…
— Да? Продолжайте, я не сахарная.
— Найдены отпечатки пальцев Данте.
— Черт возьми… — говорит она, покоряясь тому, что на нее обрушивается.
«Рено» выруливает из Порт-Итали. Машина едет по шоссе номер 7 в Вилльеф. Стейнер за рулем, Сюзанна рядом,
— Вы думаете, старик Данте-Леган соврал?
— Возможно. Но меня это удивляет.
— А другие свидетели в Одьерне?
— Достаточно разницы в несколько часов. Разве он не мог приехать туда сразу после аквариума?.. Мы ведь тоже поверили в его алиби.
Она ничего не отвечает.
— Вы верили ему до конца, да?
— Да… В итоге, наверное, да, — повторяет она после паузы. — Все так хорошо увязывалось. И меня это устраивало. Я думаю, если бы не верила, давно признала бы поражение.
— И Лорэн Ковак был бы на свободе.
Он берет ее ладонь, прижимает к ее колену. Она высвобождает руку, чтобы прибавить громкость.
— Послушайте.
Следуя за электрогитарой, высокий мужской голос, сопровождаемый неумолимым басом, заполняет автомобиль. Не отпуская руля, Стейнер смотрит на Сюзанну.
— «Rock and Roll», «Лед Зеппелин». Но следующая песня из альбома еще лучше, «The Battle of Evermore», она другая. Не говоря уже о «Stairway to Heaven». [69] Знаете эту группу?
69
«Рок-н-ролл» («Rock and Roll») — композиция Джона Бонэма, Джона Пола Джоунза, Джимми Пейджа и Роберта Планта; «Битва вечности» («The Battle of Evermore») и «Лестница в небо» («Stairway to Heaven») — композиции Джимми Пейджа и Роберта Планта; все три вошли на четвертый альбом группы «Лед Зеппелин IV» (1971).
— Только название.
— Очень жаль…
— Ну, есть еще много других, — с улыбкой произносит он.
Так она ему нравится больше — больно смотреть, как она обдумывает свои ошибки.
— После «Битлз» и «Роллинг Стоунз» я отстал. И еще… Это уже не мое.
— Понятно. В них столько поэзии, понимаете.
— Конечно.
— Я росла в Ницце. Солнце и пляж круглый год. Но меня спасали занятия и рок. Будь у меня талант и будь я мужчиной, стала бы рок-звездой, — насмешливо улыбается она. — Так что, я считаю, я выбрала стезю полегче.
— Мне вы больше нравитесь женщиной, если позволите.
Исступленно вступают клавишные. Стейнер снова смотрит на Сюзанну.
— У второго светофора направо. Там будет указатель «Поль-Жиро»…
— Я знаю дорогу, вы забыли?
— С моей работой и особенно с замужеством я в итоге все забросила. Однако это дает мне силы открывать дверь палат и сталкиваться с больными.
Она нервно смеется.
В салоне с кондиционером Джимми Пейдж, Роберт Плант и их группа замолкают. Сюзанна выключает звук.