Корпус 38
Шрифт:
Она работает здесь первый год. Уроженка Гренобля, две недели назад она никого и ничего здесь не знала. Сейчас она знает, к кому обращаться за порцией гашиша и где есть неплохие места в Марселе.
Она нашла праздничную работу. Музыка и всеобщее возбуждение служат стимуляторами, сердце бьется в ритме басов. Проскальзывать между танцующими, балансировать с подносом на вытянутой руке, уставленным стаканами и бутылками. Сновать взад-вперед между столами и баром, рассекая человеческое море, взволнованное музыкой. Наблюдать поступки мужчин и женщин. Взгляды скрещиваются, разноцветные вспышки
Двое выпивох болтают в баре. Она обнимает их, а потом выталкивает за дверь. Она чувствует, что взгляды обоих приклеены к ее заднице, и, уходя, оборачивается, чтобы в этом убедиться. Они ухмыляются. Она смеется в ответ, показывая им средний палец.
На утрамбованной парковке остаются только машины персонала и «порш 928» патрона. В небе слабо мигают звезды. Скоро наступит день. Луна уже зашла. Каро садится в свой «Р5». Она трогается и выезжает со стоянки, направляясь к магистральной дороге.
Она едет по пустынной дороге, и цвет неба меняется от антрацитового до бледно-серого. Фары, два снопа света, уже бесполезны. Она опускает окна. Воздух свежий. Единственные два огня, следующие за ней, то показываются в зеркале заднего вида, то исчезают, то появляются вновь. Проснувшись, около часу дня она пойдет на пляж. Потом, может, поедет в бар «Наутилус», куда пригласил ее Франсис.
Мотор чихает, второй, третий раз — это отрывает ее от грез. Она пытается жать на акселератор, переключать скорость. Датчик показывает, что бак пуст. Но она заправлялась всего три дня назад. Она снова жмет на акселератор, но стартер фырчит впустую. Она ставит машину на обочину и выключает зажигание. Она в двенадцати километрах от Марселя.
— Вот дерьмо! — вырывается у нее.
Тут в зеркале заднего вида показываются фары. Она включает аварийные огни, выходит из машины и делает знак приближающемуся автомобилю. Когда он останавливается, она улыбается, узнав в нем «гольф» Пабло. Она делает ему знак подождать, быстро возвращается к своей машине, хватает сумку с пассажирского сиденья, закрывает машину на ключ и садится в «фольксваген».
Уже сев в машину, она вздрагивает, понимая, что водитель — вовсе не Пабло, а мужчина лет сорока, плотный, лысый, рябой, которого она прежде никогда не видела. Она берется за ручку двери, но мужчина резко бьет по газам и правым кулаком бьет ее в висок.
Сначала очень горячая, несмотря на удушающую жару снаружи, потом тепловатая, холодная и, наконец, ледяная вода хлещет Сюзанну по голове, плечам и бедрам. Льется по груди, животу, спине, ногам. Тело совсем съеживается. Этот контроль над собой под потоками воды вызывает у нее восторг. Она больше не чувствует холода. Ничто не может ей помешать. У нее есть план, который ведет в верном направлении, и достаточно подробностей, чтобы оправдать своего пациента.
Конец 1989-го, Данте восемнадцать лет. Он в сговоре с Анакондой. Вместе они похищают Кати Безертц. И дело принимает плохой оборот.
Через некоторое время она слышит телефонный звонок. Торопится в комнату. Она ни с кем не говорила после встречи с Люсьеном Мозе. Неплохо было бы услышать человеческий голос.
Она берет трубку.
— Стейнер, — слышит она и одновременно его узнает.
— Вы получили мое сообщение?
— Вы нашли убийцу?
— Легче сказать, чем сделать. У меня косвенные доказательства его существования. Откуда вы звоните?
— Гере. Это в Крезе. Я приехал навестить мать. Возвращаюсь вечером. Мы могли бы вместе поужинать. И вы бы мне рассказали, что узнали.
— Только не говорите мне, что возвращаетесь из-за меня.
Она отодвигает трубку от уха — раскаты его смеха оглушительны.
— Мне сказали, что вы были раздосадованы, когда не нашли меня. Тогда я подумал, что у вас, должно быть, есть новости. Вам повезло, что мне регулярно докладывают с работы. Но вы с вашими навязчивыми идеями это понимаете.
— Я не это имела в виду, — говорит она, надевая махровый халат.
— Уверяю вас, я возвращаюсь в любом случае. Моя мать всегда рада. Когда я приезжаю, но когда я уезжаю тоже. Так как насчет ужина?
— Не у меня одной навязчивые идеи. Когда вы вернетесь в префектуру?
— В ближайший понедельник, а что?
— Тогда нужно увидеться сегодня вечером.
— Анаконда не боится никаких хищников, кроме человека, и у нее есть возможность убивать жертвы, как ей заблагорассудится. Уместный символ для психопатов, у которых тот же тип рассудка, что у рептилий, — они не способны устанавливать социальные связи, подлинные и сердечные.
Полицейский встречает высказывание психиатра уважительной улыбкой. В первую четверть часа она к нему цеплялась. Но это не касалось цели ее прихода.
— Знаете, — говорит она, рассматривая декор ресторана. — Если бы я не познакомилась с вашим кабинетом, я бы сказала, что вы любите новизну. Но на самом деле все наоборот. Ваш дом тоже похож на избу? О! Прошу прощения.
Она берет свой телефон.
— Анжелика?
— …
— Как дела, Эмма, милая? Ты взяла телефон сестры?
— …
— Все в порядке?
Стейнер смотрит на нее.
— А папа?
— …
— Он расстроен?.. Я знаю. Я вас видела.
— …
— В прошлую субботу.
— …
— Я действительно не могла, — говорит она, краснея.
Стейнер поднимается и идет поговорить с шеф-поваром.
— Дорогая, не нужно на меня обижаться. Обещаешь? Сейчас я не могу. Мне нужно закончить очень важную работу.
— …
— Установить личность одного очень опасного больного, чтобы полиция могла его найти.
— …
— Да, я тебе обещаю. Не падай духом. Все образуется. Поцелуй Анжелику за меня. Я тебя люблю.