Коронация
Шрифт:
Справа от тронов люди теснились особенно плотно. Там находились великие княжны и придворные дамы в национальных костюмах, которые носили бриллианты, прославившие эту страну. Сразу позади тронов стояли русские сенаторы в великолепных расшитых золотом мундирах, в сапогах до колен, в белых кожаных брюках, в остроконечных шляпах со страусиными перьями. С ними были корреспонденты: немцы и русские в военной форме, англичане в придворных костюмах, французы и американцы, которые в вечерних костюмах в этот утренний час выглядели так, будто не ложились спать всю ночь. Слева находились дипломаты с их жёнами, главнокомандующие и генералы со всех концов света, которые представляли самую роскошную, самую ослепительную группу. Вокруг самой платформы стояли принцы и великие князья, сверкая орденскими цепями и крестами. Между перегородкой и платформой туда-сюда двигались священники в больших, как шлемы извозчиков, митрах, в ризах, затвердевших от золота и драгоценных камней. Их одеяния сверкали, как чешуя золотых рыбок.
Пять часов солнце сквозь витражные окна и прямо через высокие открытые двери
Но во всём этом утреннем спектакле не было ничего более впечатляющего, чем молодая императрица, когда она впервые вошла в церковь и встала перед своим троном. Она была одета проще всех остальных женщин, и она была намного прекраснее всех остальных женщин. Её украшала единственная нитка жемчуга, её волосы, уложенные, как у русской девушки-крестьянки, двумя косами лежали на голых плечах — голых от бретелек, бантов, драгоценностей. Её серебристо-белая одежда была такой же простой, как у ребёнка, который собирается на первое причастие. Когда она ступила на помост, её щёки были покрыты румянцем, а в глазах были робость и меланхолия, которые делали её облик более близким. И рядом с тиарами, перьями и ожерельями придворных дам, окружавших её, она выглядела как Ифигения [23] перед жертвоприношением, а не как королева самой могущественной империи в мире перед коронованием.
23
Ифигения — героиня древнегреческих мифов, дочь микенского царя Агамемнона, который должен был принести её в жертву перед началом Троянской войны.
Наверное, самая интересная часть церемонии началась, когда царь поменял полковничью форму и брюки, заправленные в сапоги, на великолепное одеяние императора. За ним последовала царица. Из крестьянской девушки она превратилась в королеву во всём королевском величии и с той красотой, которую королевы наших дней уже утеряли. Когда наступил момент этого преображения, дядя царя великий князь Владимир [24] и его младший брат Александр [25] сняли орденскую цепь с плеч царя. Но тут одна из звёзд упала, и это, казалось, вызвало суеверный страх у обоих. Затем они накинули на плечи царя императорскую мантию из золотой ткани с горностаевой накидкой. Мантия была длиной пятнадцать футов, её покрывали российские двуглавые орлы в драгоценных камнях. На неё повесили широкую, сделанную из бриллиантов орденскую цепь Святого Андрея, которая погрузилась в ложе из белоснежного меха. Она мерцала и мигала, когда император двинулся вперёд, чтобы принять корону из рук митрополита Санкт-Петербургского [26] .
24
Великий князь Владимир Александрович (1847–1909) — третий сын императора Александра II, российский государственный деятель, военачальник.
25
Так у автора! На самом деле, вторым ассистентом Николая при коронации был великий князь Михаил Александрович (1878–1918) — четвёртый сын Александра III, младший брат Николая II, российский военачальник.
26
Митрополит Палладий (Павел Иванович Раев-Писарев; 1827–1898) — епископ Православной российской церкви, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский в 1892–1898 годах.
Корона была чудесна. Разделённая на две половины, символизировавшие запад и восток, она была целиком сделана из белых бриллиантов, увенчана огромным пылающим рубином, выше которого находился бриллиантовый крест. Царь поднял этот пылающий светом и пламенем шар над собой, опустил его на свою голову и взял в правую руку скипетр, а в левую — державу.
Когда царь сел на трон, царица повернулась и вопросительно посмотрела на него. Потом, в ответ на какой-то его знак, она встала, подошла к нему и, сжав голые руки перед собой, опустилась на колени у его ног. Он на миг приставил свою корону ко лбу царицы, затем снова надел её, а на голову царицы опустил бриллиантовую корону поменьше. Три фрейлины прикрепили корону длинными золотыми заколками. Царь смотрел на них с глубочайшим интересом. Когда они отступили, два великих князя [27] накинули на неё мантию, похожую на мантию царя, и повесили на её горностаевую накидку другую орденскую цепь. Она вернулась к своему трону из слоновой кости, а царь — к своему, бирюзовому. Высший момент начался и закончился. Коронованные Николай II и Александра Фёдоровна сели перед нациями всего мира.
27
Ассистенты императрицы: Сергей Александрович — см. выше; Павел Александрович (1860–1919) — шестой сын Александра II, российский военачальник.
Кто-то дал сигнал через открытую дверь. Дипломаты на трибунах снаружи встали, мужики у трибун опустились на колени, а полки молодых солдат-крестьян выстрелили в воздух. Церковные колокола
28
Пензанс — портовый город в Англии.
Очень интересной частью церемонии было последовавшее за этим принесение поздравлений принцами и принцессами. Это было интересно потому, что обычное положение вещей перевернулось. Царственные особы, которые на своих приёмах с улыбкой принимают любезные поклоны от людей более низкого происхождения, сейчас были вынуждены любезно кланяться, а люди более низкого происхождения были улыбающимися, придирчивыми зрителями.
И приятно было увидеть, что эти царственные особы были столь же неуклюжими и смущёнными, как молодой дебютант в гостиной Букингемского дворца. Гости должны были сделать вот что. Они должны были пересечь платформу, поцеловать щёку царя и руку царицы, а если поздравляла женщина, то она должна была повернуть щёку к царице, чтобы та её поцеловала. Ту же самую церемонию требовала и вдовствующая императрица. Звучит не сложно, но только шесть человек из тысячи делали всё, как следует. Каждый из них торопился пройти через это как можно скорее, и у каждого было такое спокойное лицо, которое выражало всё лучше, чем поздравления и улыбки.
С их точки зрения весь мир смотрел на них, все их кузины-принцы, племянники-короли, царственные дяди и тёти. В момент короткого пребывания на платформе они невольно становились главными героями на сцене. Поэтому они чувствовали, что вся Европа оценивает их поведение, критикует поклоны, считает поцелуи. Герцог Коннаутский [29] , будучи дядей царицы, был единственным мужчиной, который её поцеловал. Принц Неаполитанский, наследник итальянского престола [30] , не поцеловал даже царя, а просто подал руку царю и царице и ушёл, как будто боялся, что его заставят целоваться против воли. Кое-кто в своём смущении принял строгий и неодобрительный вид. Например, королева Греции [31] , статная женщина в мехах, желая показать свою выдержку, наперекор улыбкам остальных мрачно оглядела молодую пару, как леди Макбет в ночной сцене. Другие выглядели так, будто он желают хозяйке приятной ночи и заверяют её в том, что приятно провели вечер. Лишь немногие были глубоко тронуты, и они в знак верности целовали бриллиантовую орденскую цепь царицы. Некоторые русские аристократы очень низко кланялись, а потом целовали царицу в голое плечо.
29
Артур Уильям Патрик, принц Великобритании, герцог Коннаутский и Страхарнский (1850–1942) — третий сын королевы Виктории, английский военачальник.
30
Виктор Эммануил III (1869–1947) — король Италии с 1900 года.
31
Ольга Константиновна (1851–1926) — великая княжна, жена короля Греции Георга I, племянница Александра II.
После поздравлений церемонию продолжили священники, которые пели и молились примерно два часа. Царь и царица немного приняли участие в этой службе. Напряжение было огромным. Невозможно было удержать внимание на странной музыке с хоров и на незнакомом пении священников. Люди начали перешёптываться, и к концу церемонии все шептались, как на послеполуденном чаепитии. В этом не было неуважения. Просто после шести часов тишины и стояния на одном месте стало физически невозможно удержаться от движений или разговоров.
Священники, наконец, закончили. Началась торжественная церемония миропомазания. Царь прошёл в украшенные драгоценностями двери перегородки, а его молодая жена, которая не могла войти с ним, ждала, молясь у изображения Богородицы. Когда он вернулся, по его щекам и бороде текли слёзы. Он склонился и поцеловал императрицу. Он был как во сне, как будто во время короткого пребывания в святая святых он столкнулся с тайнами иного мира.
Так закончилась церемония коронации. Будем надеяться, что следующая произойдёт ещё очень не скоро.
Вспоминая её сейчас, я думаю, что такой впечатляющей сделали её молодые царь и царица. В её девичьей нежности, в его мальчишеской стойкости было что-то, что привлекало внимание и вызывало симпатию. Не было так, что они много лет ждали этого часа и теперь получали награду за этот долгий период, или что церемония была для них чистой формальностью. Не было так, что он стал циничным и чёрствым, а она — седой и ко всему безразличной. Нет, она выглядела, как невеста в день свадьбы. И вы могли видеть в лице царя, бледном и истощённом от поста и молитв, и в слезах на его щеках, как сильно он волновался. И вы могли представить, что он чувствовал, долгие годы ожидая того момента, когда он, мальчик двадцати восьми лет, возьмёт в руки знаки абсолютной власти над телами ста миллионов человек и поклянётся самой святой клятвой, что будет защищать благоденствие ста миллионов душ.