Корона с шипами

Джонс Джулия

Она должна узнать, зачем ее перенесли сюда, в этот чужой мир.

— Вы хотите сначала закрасить пергамент или будете рисовать прямо так? — извиняющимся тоном — он точно почувствовал, что мысли ее витают где-то далеко, — спросил Эмит.

Тесса взглянула на ровную, теперь почти белую поверхность пергамента. Мел и хлебные крошки приподняли ворсинки, и теперь кожа будет хорошо впитывать чернила. Но порошок для грунтовки Эмит приготовил на скорую руку, в нем попадались слишком крупные зернышки, раздражавшие кожу. Кончики пальцев у Тессы покраснели, один кровоточил.

Девственно-белая

поверхность вдруг показалась ей чересчур чистенькой и новенькой, как детская раскраска. Тессе захотелось чего-то более необычного. Захотелось, чтобы каждый элемент этого узора был целиком и полностью ее созданием.

Она взглянула в окно, на серенький рассвет, на скучное небо. Кровь пульсировала в висках, кожа на голове словно натянулась. Она чувствовала какое-то странное покалывание в затылке, почти боль.

— Серый... — прошептала Тесса. — Фон будет пепельно-серым.

* * *

Только через сорок минут они добрались до места, откуда поднимался замеченный ими дым. Сначала пришлось проехать через выжженные виноградники. Обуглившиеся лозы торчали из земли, как чудовищные насекомые-многоножки. Затем спустились вниз по пересохшему и заросшему тростником руслу ручья.

Кэмрон знал здесь каждую скалу, хребет, кустик, козью тропинку. Он знал, как выглядит земля, как солнце освещает деревья, мог по вкусу отличить вино из разных виноградников. Это была его родина и, проезжая мимо разрушенных молочных ферм и виноделен, вытоптанных полей и разлагающихся трупов коров, Кэмрон чувствовал, как ярость точно раскаленный свинец жжет его внутренности. Изгард Гэризонский разрушил его дом, убил друзей и родных. Ему незачем больше жить, не за кого сражаться — только за их память и за себя самого.

Дальний его конец был завален огромными валунами. Оттуда-то и поднималась тонкая струйка дыма. Тут было по-прежнему темно. Поросшие сосновым лесом скалистые стены ущелья, казалось, вот-вот сомкнутся над головой. Ветви деревьев почти не пропускали солнечного света. Земля под ногами была сухой и твердой.

Странно, теперь, когда они были совсем рядом с кострищем, запах дыма и готовящейся еды почти не чувствовался. Может, ветер изменил направление? Но нет, струйка дыма поднималась прямо вверх, как в безветренную погоду.

В мозгу Кэмрона всплыли слова Райвиса, сказанные четверть часа назад: «Раскрой глаза наконец. Мы спускаемся с возвышенности в низину, сворачиваем с открытой дороги и углубляемся в горы. Это ловушка. Мы поступаем как последние идиоты».

И сейчас, вглядываясь в нагромождение скал и в заслоняющие небо деревья, Кэмрон готов был согласиться с Райвисом. Ему даже хотелось, чтобы тот оказался прав. Честно говоря, он решился ехать на дым именно потому, что знал — там их подстерегает засада. Он на земле Торнов. Он пришел сюда, чтобы сражаться. И все советы, планы и стратегические расчеты Райвиса могут лишь оттянуть неизбежное.

Здесь погибли люди, хорошие, честные люди, мужчины и женщины, которые любили эту страну, обрабатывали ее землю, растили детей в страхе Божьем и могли

гордиться своей жизнью. И Кэмрону вдруг показалось святотатством красться на место их гибели в полумраке, прячась в тени скал, да еще в сопровождении стражников и наемников. Люди Торна заслужили большее. Истинные рыцари, храбрые воины должны пролить за них свою кровь.

— Сюда! — Предрассветную тишину разорвал чей-то крик. — Сюда! Я нашел огонь!

Кэмрон, прищурившись, посмотрел на видневшиеся впереди скалы и редкий кустарник. Он не знал, что кто-то из рыцарей опередил его, и теперь испытывал мрачное удовлетворение. Значит, не он один рвется в бой.

Чей-то не то всхлип, не то стон эхом пронесся по ущелью. А через несколько секунд они услышали приглушенный звук падающего тела. Кэмрон пустил лошадь в галоп. Рыцари не отставали от него. Никто больше не старался соблюдать тишину. Позвякивали доспехи и сбруя, ржали лошади, выхваченные из ножен мечи со свистом рассекали воздух, на головы врагов сыпались проклятия и брань. Кэмрон почувствовал, как напряглись его мускулы. Во рту пересохло. Слова Райвиса как жужжание докучливых насекомых звучали в ушах: Это ловушка. Мы ведем себя как последние идиоты. Почти не сознавая, что делает, Кэмрон покачал головой. Не идиоты, нет. Истинные рыцари, храбрые воины.

От этой мысли Кэмрон немного приободрился, но глаза его тревожно шарили по горным склонам, высматривая противника.

Непривязанный конь опередившего их рыцаря бродил у подножия высокого известнякового утеса. Хозяина его видно не было. Дым — теперь струйка стала тонкой, как проволока, — поднимался из центра стоявших полукругом скал. Верхом до этого места не добраться. Коснувшись ногами земли, Кэмрон огляделся, высматривая в толпе воинов лицо Райвиса. Он почти надеялся, что тот подаст голос, скажет, что это чистой воды безумие — спешиваться сейчас, когда они даже не знают, с чем имеют дело. Но никто не остановил его. Кэмрон напрасно искал глазами Райвиса.

Двенадцать человек спешились вслед за Кэмроном, отстегнули щиты от кожаных седельных сумок, вытащили из ножен кинжалы, проверили, легко ли вынимается меч. Один из рыцарей шептал про себя молитву. Другой тронул Кэмрона за руку, спросил, нельзя ли ему пойти вперед отряда, навстречу опасности.

— Нет, — Кэмрон не сразу нашел слова, точно выражающие его чувства, — нет, сейчас мы должны быть вместе — все как один.

Рыцарь кивнул и стал рядом с ним. Кэмрон повернулся к конной части отряда.

— Рассыпьтесь по ущелью, спрячьтесь за валунами и до нашего возвращения просто наблюдайте за окрестностями. Никто не должен слишком отрываться от остальных. Нужно, чтобы каждый видел своего товарища спереди и сзади.

Кэмрон подождал, пока рыцари кивками выразят свое согласие с приказом. Вглядевшись в лица воинов, он понял, что за последние несколько минут их настроение изменилось. Напряженное ожидание сменилось готовностью — готовностью ринуться в бой. Без лишних слов и обсуждений все они поняли, что час сражения приближается.