Коромысло Дьявола
Шрифт:
ПРЕДИСЛОВИЕ-НАПУТСТВИЕ
Если кому-нибудь когда-либо придет в голову, будто бы автор хоть как-то разделяет политические и религиозные воззрения своих персонажей, значит, кто-то из нас весьма и весьма заблуждается.
«Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем Премудрость Божию тайную, сокровенную, кою предназначил Бог прежде веков к славе нашей».
«Начинаем греческую басню. Внимай, читатель, будешь доволен».
КНИГА ПЕРВАЯ ПРЕПОДАТЬ ДАРОВАНИЕ ДУХОВНОЕ
ГЛАВА I ДОВЕРЬТЕСЬ СЛУЧАЙНЫМ ЗНАКОМСТВАМ
Прелюбопытного субъекта Филипп Ирнеев невзначай приметил на платной автостоянке у Центрального Таракановского рынка. Уж больно лихо тот выбрался из приемистой светло-серой «хонды» одним плавным и упругим движением.
Затем, будто спохватившись или мысленно себя одернув, незнакомец ссутулился, опустил одно плечо и разболтанно зашаркал по направлению к торговым павильонам и ларькам столичной Таракановки. С виду 40-летний владелец «хонды» решительно не желал привлекать внимание ни к своей особе, ни к физической форме.
Мужик, мужчина, не товарищ и не господин; ничего выдающегося нет ни в лице, ни в фигуре. Заурядный обыватель и обитатель стольного града Дожинск, видимо, вздумал отовариться чем-то на рынке.
Ни богатый, ни бедный, а так вам — серединка на половинку. Темно-серые полушерстяные брюки, коричневатые мокасины из тонкой кожи на мягком ходу, короткие рукава бордовой рубашки с расстегнутым на две пуговицы по майскому времени воротом, плоский мобильник-раскладушка в кожаном чехле на поясе, уродская лох-барсетка в левой руке. Дерганная туда-сюда в отмашке правая рука, словно плохо привинченная деталь небрежно собранного механизма…
Филипп двигался следом за серо-бурым субъектом, ясно видел и прекрасно понимал: обыденная внешность и ничем не примечательная, подпрыгивающая, цепляющаяся за асфальт походка для странного незнакомца — хорошо наработанный камуфляж и отличное владение собственным телом, тренированным на запредельные нагрузки и экстремальные обстоятельства.
«Ага! Маскировочка…»
В школе выживания тренер-сэнсэй Кан Тендо не раз повторял Филиппу и другим ученикам: прежде всего обращайте внимание на скрытые контрасты и аномалии при оценке враждебной обстановки. Всякое несоответствие, нестыковка и противоречие обычному порядку вещей неизменно таят скрытую угрозу…
Неудивительно, если отменно подготовленный Фил Ирнеев сразу же насторожился, едва неприметный субъект покинул автомобиль в повышенной боевой готовности, за полсекунды профессионально оценил окружение с новой точки обзора. И нарочито расслабился, демонстрируя языком тела всем вокруг: я не я, и меня для вас нет.
Как бы уловив мысли Филиппа или ощутив за собой негласное слежение, объект его внимательного
«Крутой профи, из рака ноги!» — мысленно восхитился Ирнеев и сделал вывод: предмет его любознательности, должно быть, из какой-либо иностранной спецслужбы. За кордоном хватает грамотных спецов, умеющих наблюдать и уходить от наблюдения.
Тем они и отличны от отечественных правоохранителей в штатском, для опытного глаза выделяющихся в толпе как базарные воры-карманники. Тех вообще за версту видать. И те и другие на людях и при делах отмечаются повадкой бродячих котов. У местных уголовных сыщиков и воров одинаковый бездомно-кошачий вид: будто они что-то украли или же собираются умыкнуть.
Их нагло-виноватое поведение нисколько не способствует скрытности потаенного образа действий. Но тупое городское стадо, замкнуто погруженное в повседневную суету, не склонно замечать тех, кто его выслеживает и пасет.
Не приметен был для горожан, суетившихся на рынке, и Филипп Ирнеев, знавший куда и как неуловимо смотреть, когда никак нельзя натыкаться на уклончивые взгляды прохожих. Не держать зрачки в центре глазниц и прикрывать веки, если требуется быстро сканировать окружающую обстановку, чтобы не создавать впечатление челночно бегающих хитреньких глазок, ох неспроста кого-то выслеживающих.
Мимика, жесты, походка, мышцы спины и шеи ничего не должны говорить окружающим. Филипп — охотник, а не дичь. Людская стесненная толпа — его джунгли, укрытие и охотничьи угодья…
Просто так для тренировки наблюдательности и поддержания боевой формы следует иной раз быть начеку и настороже в тесных городских чащобах и трущобах. Даже если ты без всяких затей и заднеприводных мыслей закатился на Таракановку прикупить мыла, зубной пасты, заглянуть в несколько лавок, торгующих свежими дисками с играми и фильмами.
На Центральный рынок Фил Ирнеев заезжал по давней, с детства привитой родителями привычке. Мол, на Таракановке ширпотреб и провизия дешевле, чем в ближних магазинах.
«Ага, разбежались и размечтались!»
Существенной разницы в ценах Филипп не отмечал. Может, когда-то оно так и было в кооперативном владении, но теперь сие государственное унитарное предприятие нимало не блещет либеральными ценниками. Но привычный ход вещей нам порой дороже сожженного бензина и нервотряски в перегруженном и плотном трафике в центре города Дожинска.
То бишь столицы и метрополии синеокой Белороссии. Так и введем банальность и обыденность с абзаца…
Спустившись в заглубленную яму главного павильона рынка, наш главный герой незаметно глянул снизу вверх на сограждан и соотечественников, с превеликими осторожностями преодолевающих полутемную лестницу черного бокового входа. В мыслях саркастически усмехнувшись, он тут же вспомнил слова учителя: