Короли Молдаванки
Шрифт:
– Закрой рот и сделай мине ночь до вечера! Шлимазл… – закипал помощник повара.
Но в этот момент в дверях появился управляющий этим кафе, и официанты, не сговариваясь, со всех ног бросились обслуживать клиента, на ходу решив поделить «гуся» поровну.
А скототорговец был так погружен в свои приятные мысли, что не обратил внимание на то, что возле его столика появились сразу два официанта.
Первый держал на серебряном подносе изящную фарфоровую супницу, из-под крышки которой вырывался ароматный пар. Второй уже наливал суп.
Скототорговец с наслаждением облизнулся. Еда здесь действительно
Второй официант почтительно пододвинул тарелку. Скототорговец опустил ложку в золотистую жидкость, на поверхности которой расплывались ароматные масляные круги. В самом центре этих кругов плавали так полюбившиеся ему зеленые травки. Аромат был божественный! Ложка сразу уперлась во что-то твердое. «И курятины здесь не жалеют», – подумал скототорговец, помешивая суп.
Сделав большой глоток вина, он зачерпнул со дна тарелки твердый кусок курятины и поднес ложку ко рту.
Ложка почему-то показалась невероятно тяжелой. Скототорговец опустил глаза вниз, и… Золотистый суп тут же выплеснулся на стол. В ложке, в самом центре ароматной жидкости лежал… человеческий палец. Самый настоящий человеческий палец, вокруг которого запеклась темная кровь. В глаза отчетливо бросались жесткие черные волоски на сморщенной желтоватой коже, плоский, словно приплюснутый ноготь и застывшая синева по его краям.
Несколько секунд скототорговец сидел неподвижно, уставившись на страшную находку. Наконец рука его дрогнула, и палец выпал из ложки прямо на парчовую скатерть. Перевернувшись, он остался лежать посреди набивной тканой розы. А потом скототорговец закричал.
Крик торговца скотом все еще звучал в стенах кафе, когда первый официант остановился посреди зала, воздел руки горе и с непередаваемым выражением произнес:
– Грандиозный шухер!..
В разгар дня центр Привоза был чем-то похож на рыбный рынок Парижа – с той только разницей, что на Привозе всегда была более оживленная атмосфера, а в глаза бросались более яркие краски. Гул в торговых рядах стоял день и ночь. Торговки рыбой и цветами, овощами и фруктами, мясом и мануфактурой в пестрых ярких платках, повязанных вокруг буйных голов, в пышных цветастых юбках, напоминавших одновременно и знаменитые цыганские юбки, и модные одеяния певичек из кафе-шантанов, вели между собой оживленный, бойкий диалог на своем собственном, понятном только им одним языке. Словно говорливая стая пестрых птиц, они были бессменным украшением знаменитого рынка, добавляя яркость и жизнь всему, что попадало в их круг.
Это был неповторимый, собственный мир, живущий по своим, только ему понятным законам, и отголоски этого мира как особый флер парили над целым городом, сделав Привоз самым знаменитым местом Одессы. Без колоритных одесских торговок это был бы просто скучный и серый базар, просто безликая точка на карте города, не говорящая никому ни о чем.
И этот языковой Вавилон бурлил нескончаемо! Каких только типов не наблюдалось в этом человеческом море!
Торговки разного рода товара поначалу мирно
– Фира, уберите ваш тухес.
Фира отвечала почти лениво:
– Ой, чья бы кура тут рвала гланды! Лучше замолчи свой рот на уши и не делай мине в голове ту жопу, шо у тебя на лице!
– Засохни свой рот сама, пока тухес не протух!
Постепенно страсти накалялись.
– Маня, тебе не холодно в ногах?!
– А шо такое?
– Шо ты напялила за ноги, как трусы на галстук?
– Таки засохни глазом, шоб горло не простудить! Грошей нема – штиблеты пролетают, как фанера над Парижем!..
Несмотря на галдеж, любой разговор слышал весь Привоз и принимал в нем участие.
– Ой, Маня! За шо ты мине тут заливаешь? Шоб вы так жили, как прибедняетесь!
– Лопни, но держи фасон!
Энергичная торговка бельевым полотном пыталась вернуть уходящую покупательницу:
– Мадам, где вы пошли? Где вы пошли, я за кого спрашиваю? Ой, разверните свои уши по ветру!
Но покупательница не реагировала, не соблазнившись на нехитрый товар и унося с собой драгоценный кошелек с деньгами.
– Нет, вы только посмотрите за этот холоймес! – вопила торговка, потрясая в воздухе руками. – Мадам… У вас же всё сердце на двор! А у нас такое сердце даже с упокоительным не потребляют! Вернитесь, мадам, я найду прикрыть за ваш позор на ребрах! Вам не сердце надо открывать, а тухес! Может, за вас тогда и с упокоительным посмотрят – шлимазл какой!..
В соседнем ряду молоденький офицер покупал продукты, брезгливо отодвинув от себя плетеную корзинку с грязными домашними яйцами.
– Да за шо такое? – возмутилась торговка. – Не яички – чистое золото императорской короны! Де вы знайдете такой великий шухер, шоб за смешные гроши сделать базар за чистое золото?
– Мадам, ваши яйца грязные, я не буду их покупать!
– Ой, я за вам умоляю! – и торговка завопила своей подельнице: – Зина, вытри господину офицеру яйца!..
Яркий, красочный океан бурлил словами, разобраться в которых сразу же мог только посвященный – посвященный в таинство той великой и уникальной земли, которую давным-давно назвали Одессой.
День был в разгаре. Свежая рыба билась в огромных плетеных корзинах. Толстые руки торговок ловили пытавшихся убежать из ведер раков и пересыпали солью черные, отливающие перламутром раковины мидий, издающие при этом глухой стук. Запах рыбы смешивался с ароматом цветов, привезенных с окрестных дач. Но нежные лепестки роз не казались от этого более тусклыми.
В рыбном ряду шла ожесточенная торговля.
– Мадам, эти бички, как прыщ на вашей заднице! На ползуба за перекус!
– А вы не кусайте, вы смокчите! Ишь ты, какой закусанный! Шо ты босячишь, песья морда? Выкишивайся отсюдой, кусок адиёта! Швицер замурзанный, не делай мине погоду! Лучше делай за себе базар! На яки бебехи мине за цей гембель? Бички у него как прыщи во рту!..
Очередной покупатель пытался добиться от торговки снижения цены.
– Мадам, унизьте вашу цену! Шо я стою битый час, как полный адиёт? Эта риба желтая, как ваши вырванные годы! Или я вам не тут, а за здесь? Не делайте мине нервы на кицкины лапы! Или я стою, или я никак за здесь?..