Королевство белок
Шрифт:
– Идти? – оглянулся он на «высших».
Берест махнул рукой. Он ждал, пока парень уйдет, чтобы снова заглянуть в чулан. Но Вестр сделал по направлению к общему залу шаг, другой, оглянулся – и, прислонившись к стене, застонал, как воют дикие звери.
…Берест приоткрыл дверцу чулана, глаза Ирицы блеснули зеленым светом в темноте. Судя по ровному дыханию, Лин уже успокоилась и чувствовала себя в безопасности.
– Отвел его спать, – сказал Берест, не дожидаясь вопроса.
В руках Берест держал снятый со стены
– Я за вами. И вам пора ложиться.
Ирица ласково сказала Лин, продолжая неизвестный Бересту разговор:
– Вот видишь, Берест совсем не страшный.
«Я убил Хидмара, – записал Энкино. – Я бы никогда не справился с ним, мне просто повезло. Но я бы не сказал, что это вышло случайно. По крайней мере, я сделал все, что от меня зависело, чтобы его убить».
Энкино стал вести записи, с тех пор как в одной из комнат библиотеки обнаружилбумагу и письменные принадлежности. Он нашел и книги без переплетов. Наемники, разграбив замок, сорвали дорогие переплеты с книг, а сшивки листов побросали на пол. Энкино попали в руки даже труды наставника Мирта.
Энкино собрал все и спрятал в шкаф. Это надо будет прочесть, когда появится время. Зачем? «Чтобы знать». Энкино не нужно было другой причины. Прочесть, чтобы знать.
Он начал вести записки не так давно, со слов: «Берест основал поселение, у нас оно зовется Пристанищем…»
«Мы с Хидмаром столкнулись неподалеку от катакомб. Я думаю, он там жил и прятался, – писал Энкино за мраморной конторкой, крышку которой пересекала тонкая трещина. – Мы – я и Эльхи. Мне хотелось взглянуть на катакомбы, потому что я их еще не видел. Эльхи обещала мне показать».
Эльхи сидела в библиотеке и смотрела, как пишет наставник Энкино. Это была маленькая дочь высших из Серебряной ветви. После гибели города уцелела горстка детей. Их находили на улицах – обмерзших и изголодавшихся, тех, что еще не успели умереть без пищи и крыши над головой. Сначала дети едва ли понимали, кто их подобрал и зачем. Они даже почти не разговаривали. Илла велела Зорану натаскать воды в большой котел и вместе с другими женщинами отмывала грязных найденышей, расчесывала им волосы.
Однажды холодным утром, когда дети столпились у огня в ожидании сухаря, что каждому давала Иллесия, она услышала за спиной тонкий, но твердый и уверенный голосок:
– Откуда вы взялись?
Илла обернулась и увидела девочку лет десяти с каштановыми волосами, которые она сама только вчера тщательно промыла и расчесала. Девочку полуживой принесли из руин, но она на удивление быстро встала на ноги.
Девочка отделилась от кучки детей и в длинной мужской рубахе стояла перед Иллой.
– Вы люди или высшие?
Правильные черты лица, живые, осмысленные глаза, гордая осанка. Их таких было у очага десятеро, раньше ничем не выделявшихся из прочих. Теперь, когда они стояли все вместе, было видно, что это
К Эльхи подошел Энкино.
– Вы учились чему-нибудь?
– Ты наставник? – серьезно спросила девочка.
Энкино ответил:
– Да.
– У нас опять будут занятия?
– Будут, – Энкино присел перед с ней. – По вечерам. Иди, скажи остальным, что завтра мы начинаем.
Эльхи вернулась к ребятам, чтобы сообщить им известие: у них вместо Мирта будет другой наставник, Энкино.
Энкино беспокоило, как отнесется к его затее Берест. Он назвался учителем, чтобы помочь растерявшейся «сестрице» Иллесии. Они до сих пор звали друг друга «братец» и «сестрица». Энкино не был уверен, что сейчас в самом деле время учить детей. Кому это нужно в маленьком Пристанище, где еще долго главным делом мужчин и женщин будет земледелие и самое необходимое ремесло, прежде чем появится нужда в ученом? Но Берест не возразил, а наоборот, кивнул головой:
– Учи. Пусть у нас в будущем будут книжники.
Энкино удивился, в какое далекое будущее верит Берест.
…Может быть, это сказалась привычка доверять учителю. Дети высших точно с таким же изумлением, как дети рабов, слушали рассказы Энкино о звездном небе и дальних землях, отрывки из классических поэм. Энкино казалось, он рассказывает им о том, о чем не успел когда-то досказать Лодии. О звездах они с ней так ни разу и не говорили. Вернее, нет, один раз. Она спросила: «Как ты найдешь дорогу?». Он ответил: «По звездам».
Дети высших прижились в замке. Жизнь внезапно и слишком круто изменилась вокруг, чтобы им хватило сил держаться за прошлое. Жителям Пристанища приходилось трудно, и это всех уравняло. Мальчишка из высших точно так же, как сын раба, убирал хлам и искал по городу солому и тряпки, в которые можно было завернуться на ночь, и деревяшки, чтобы расколоть на дрова. Ведь без этого не согреться ночью, не сварить похлебку в большом закопченном котелке. Энкино по вечерам объяснял, как велик мир, и углем чертил на полу созвездия. Мир велик… Это казалось ему теперь важнее всего. Ученики толпились вокруг, заглядывали друг другу через плечо.
Потом Энкино убил Хидмара.
«Я собирался посмотреть на катакомбы, – писал Энкино за конторкой в библиотеке. – Сейчас мы все обследуем городские руины».
Поверх одежды он носил темно-синюю хламиду служителя, которая хорошо оберегала от пронизывающего ветра. С ним была Эльхи, закутанная в ушитый взрослый плащ и платок.
Из развалин вышел Хидмар. Когда он остановился напротив Энкино, то казалось, что это столкнулись человек и зверь. Хидмар одичал и оборвался, он был одновременно и страшен, и жалок. У Энкино недавно отпущенная борода и волосы, падавшие на плечи, создавали впечатление черной рамки вокруг бледного и строгого лица…