Королевский убийца
Шрифт:
Он вкратце рассказал мне о ситуации в Вернее. Молодая женщина пришла в Рипперкип, чтобы предложить Браунди свои услуги в качестве воина. Он был рад принять ее, потому что у нее были хорошие мышцы и она прекрасно владела луком, копьем и приемами драки. Она была красивая, сильная, небольшого роста, темноволосая и гладкая, как морская выдра, и вскоре стала известной фигурой при дворе. У нее было не очарование, а то мужество и сила воли, которые притягивают к себе других. Браунди полюбил ее. Она оживила его двор и вселила боевой дух в его гвардию. Но впоследствии она начала воображать себя пророчицей и утешительницей. Она утверждала, что была избрана Элем для более высокого предназначения. Ее звали Мадья, родители ее неизвестны, но она переименовала себя церемонией Огня, Ветра и Воды в Вераго. Она ела только мясо, которое добыла сама, и не держала в своих комнатах ничего,
Она рассматривала пиратов и «перековывание» как наказание Эля за нашу мягкость и обвиняла династию Видящих в поощрении этой мягкости. Сперва она осторожно говорила о таких вещах. Позже она стала вести себя свободнее, но никогда не была настолько смелой, чтобы впрямую призвать к измене. Тем не менее они принесли в жертву вола на прибрежных скалах, и она выкрасила кровью нескольких молодых людей и отправила их на поиски духов, как это делали в очень старые времена. Браунди слышал разговоры о том, что она ищет человека достойного ее руки, чтобы вместе с ним скинуть Видящих с трона Шести Герцогств. С их правлением начнется эпоха Воина и закончатся дни Земледельца. Что касается Бернса, то довольно большое количество молодых людей были готовы добиваться этой чести. Браунди хотел, чтобы ее остановили, прежде чем ему самому придется обвинить ее в измене и вынудить своих людей выбирать между Вераго и им. Шрюд высказал мнение, что ее последователи, по всей вероятности, быстро покинут ее, если ее победят в честном бою, или если с ней произойдет несчастный случай, или если ее поразит тяжелая изнурительная болезнь, которая уничтожит ее силу и красоту. Я вынужден был согласиться с ним, но заметил, что было много случаев, когда людей после смерти возвышали и почитали как богов. Шрюд сказал, что это, конечно, так, если только человек умирает благородно.
Потом он внезапно переменил тему. В замке Риппл на Силбее был древний свиток, с которого Верити хотел снять копию, — перечисление всех выходцев из Бернса, которые служили королю, работая Скиллом в составе групп. Кроме того, в Рипперкипе осталась реликвия тех дней, когда Элдерлинги защищали этот город. Шрюд хотел бы, чтобы утром я выехал в Силбей, снял копию с этих свитков, посмотрел на реликвию и привез ему подробный доклад. Я также должен был передать Браунди лучшие пожелания от короля и его уверенность, что неприятностям герцога скоро будет положен конец.
Я понял. Когда я встал и собрался уходить, Шрюд поднял палец, призывая меня к молчанию. Я ждал.
— А ты чувствуешь, что я верен своему слову? — спросил он. Это был старый вопрос, который он всегда задавал мне после наших встреч, когда я был еще мальчиком. Это заставило меня улыбнуться.
— Да, сир, — ответил я, как отвечал всегда.
— Тогда соблюдай наш уговор со своей стороны. — Он помолчал, а потом добавил, чего никогда не делал раньше: — Запомни, Фитц Чивэл. Любой вред, причиненный кому-нибудь из моих подданных, это вред, причиненный мне.
— Сир?
— Ты же не станешь вредить никому из моих людей, правда?
Я выпрямился. Я знал, о чем он просил, и я уступил ему.
— Сир, я не сделаю этого. Я присягнул династии Видящих.
Он медленно кивнул. Он вынудил Регала извиниться и взял с меня слово, что я не убью королевского сына. Вероятно, он верил, что установил мир между нами. Выйдя из его комнаты, я остановился, чтобы откинуть волосы с глаз. Я только что дал обещание, напомнил я себе. Я тщательно обдумал его и заставил себя понять, чего мне будет стоить сдержать его. Горечь переполняла меня, пока я не сопоставил это с тем, что произойдет, если я нарушу слово. Тогда я принял решение честно сдержать свое обещание королю. У меня никогда не будет настоящего мира с Регалом, но я, по крайней мере, могу оставаться в мире с самим собой. Это решение заставило меня почувствовать себя лучше, и я целеустремленно пошел по коридору.
Я не пополнял своих запасов яда с тех пор, как вернулся с гор. Снаружи сейчас ничего не росло. Мне придется украсть то, что мне понадобится. Кое-что найдется у красильщиков шерсти, а запасы лекаря обеспечат остальное. Я был занят этими мыслями, когда начал спускаться по лестнице.
Сирен шла мне навстречу. Увидев ее, я замер на месте. При виде ее меня охватил страх,
Лестница была достаточно широка, чтобы два человека свободно могли разойтись, если только один из них умышленно не встанет посреди ступеньки. Я чувствовал, что, даже глядя на меня снизу вверх, она все равно сильнее. Ее осанка изменилась с тех пор, как оба мы были учениками Галена. Ее темно-синее платье было богато расшито. В длинные черные волосы были искусно вплетены украшения из слоновой кости. Серебро украшало ее шею и пальцы. Но ее женственность исчезла. Она восприняла аскетическую систему ценностей Галена, и лицо ее было похоже на лицо мертвеца, а руки так исхудали, что напоминали скорее кости. И тем не менее она лучилась сознанием собственной силы. В первый раз она обратилась ко мне после смерти Галена. Я остановился, совершенно не представляя, чего она от меня хочет.
— Бастард, — сказала она без всякого выражения. Это было название, а не приветствие. Перестанет ли когда-нибудь это слово меня раздражать?
— Сирен, — сказал я насколько мог невыразительно.
— Ты не умер в горах.
— Нет. Не умер.
Она все еще стояла там, загораживая мне дорогу. Потом сказала, очень тихо:
— Я знаю, что ты сделал. Я знаю, кто ты такой…
Внутренне я дрожал, как кролик. Я убеждал себя, что она, вероятно, использует всю силу своего Скилла, чтобы внушить мне этот страх. Я говорил себе, что это не мое истинное чувство, а только то, что требует от меня ее Скилл. Я заставил себя сказать:
— Я тоже знаю, что я такое. Я человек короля.
— Ты вообще не человек, — заявила она спокойно. — В один прекрасный день все узнают об этом.
Я стоял, не отвечая. Наконец она отступила в сторону, пропуская меня. Я счел это маленькой победой, хотя, если вдуматься, ей больше ничего не оставалось. Я пошел готовиться к путешествию в Бернс, внезапно обрадованный тем, что на несколько дней покину замок.
Никаких хороших воспоминаний об этом поручении у меня нет. Я встретил Вераго, выполняя свою работу писца в замке Риппл, — она гостила там. Она была, как и говорил Шрюд, красивой женщиной с великолепными мускулами, которая двигалась плавно, как маленькая кошка. В ее ослепительном здоровье было некое очарование. Все взгляды следовали за ней, когда она была в комнате. Ее целомудрие бросало вызов каждому мужчине. Даже я чувствовал, как меня тянет к ней, и страдал из-за этого. В первый вечер, когда мы оказались вместе за столом, она сидела напротив меня. Герцог Браунди встретил меня очень приветливо и сразу распорядился, чтобы его повар приготовил особое мясо со специями, которое мне очень нравилось. Его библиотеки были в моем распоряжении, кроме того, мне в помощь выделили младшего писца. Его младшая дочь тоже отнеслась ко мне с застенчивым дружелюбием. Я обсуждал с Целерити мою работу над свитком, и она удивила меня своими познаниями. Во время трапезы Вераго очень четко заметила своему соседу за столом, что в прежнее время бастардов топили при рождении. Древние обычаи требовали этого, сказала она. Я бы не обратил внимания на это замечание, если бы она не наклонилась ко мне через стол, чтобы, улыбаясь, спросить:
— Ты никогда не слышал об этом обычае, бастард?
Я посмотрел на герцога Браунди во главе стола, но он был занят оживленной беседой со своей старшей дочерью. Он даже не посмотрел в мою сторону.
— Думаю, этот обычай так же стар, как обычай, согласно которому один гость должен быть вежлив по отношению к другому за столом их хозяина. — Я постарался, чтобы мой взгляд и голос были спокойными. Наживка. Браунди посадил меня напротив нее как наживку. Никогда еще меня не использовали так явно. Я собрался, пытаясь отбросить в сторону личные чувства. Наконец я был готов.