Королевский убийца
Шрифт:
— Ты уверен, что тебе не приснился плохой сон?
— Если и приснился, то он продолжался большую часть моей жизни, — заметил я.
— Я тоже начинаю чувствовать себя именно так, — согласился он. Мы разговаривали в темноте. Он все еще лежал в постели, а я сидел на полу рядом с ним и говорил тихим шепотом. Я не хотел, чтобы Баррич разводил огонь или зажигал свечи, потому что боялся, что кто-нибудь обратит внимание на такое нарушение его обычного распорядка.
— Чтобы сделать то, о чем просит Чейд, за два дня, нам нужно будет выполнять всю работу безупречно и
Он молчал, и я не мог разглядеть его лица.
— Три крепкие лошади, мул и запасы провизии на троих. И чтобы никто ничего не заметил, — он снова замолчал. — Кроме того, я не могу просто погрузить на лошадей короля и королеву и проехать через ворота Баккипа.
— Ты знаешь эту ольховую рощу, где устраивал логово большой лис? Пусть лошади ждут там. Король и Кетриккен придут туда, — сказал я неохотно и добавил: — Волк отведет их к тебе.
— Неужели они, как и я, должны знать о том, что ты делаешь? — он был в ужасе от этой мысли.
— Я использую все оружие, которое у меня есть. И я не отношусь к этому так, как ты.
— Сколько времени ты сможешь делить сознание с тем, кто чешется, облизывается, кто сходит с ума, когда у самок течка, кто не думает ни о чем, кроме следующей трапезы? А сам не начнешь поступать точно так же? Кем ты будешь тогда?
— Стражником? — предположил я. Баррич невольно фыркнул.
— Я серьезно, — сказал он через мгновение.
— Я тоже, насчет короля и королевы. Мы должны обдумать, как нам это сделать. Мне уже все равно, чем придется пожертвовать ради них.
— Итак, каким-то образом я должен вывести из Баккипа четырех животных и протащить носилки, не привлекая ничьего внимания?
Я кивнул в темноте:
— Можешь ты сделать это?
Он неохотно сказал:
— В конюшне остались один или два подручных, которым я доверяю. Это не та услуга, о которой я хотел бы просить кого-нибудь. Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня болтался на виселице. Думаю, лучше обставить дело так, что лошадей якобы отправляют вверх по реке. Но мои парни не глупы; я бы не потерпел в конюшнях дураков. Как только король исчезнет, они быстро смекнут что к чему.
— Выбери такого, который любит короля.
Баррич вздохнул.
— Запасы еды. Ничего роскошного я не найду. Скорее это будет походная пища. Зимнюю одежду я тоже должен достать?
— Нет. Только для себя. Кетриккен может сама взять то, что ей необходимо. А Чейд позаботится о короле.
— Чейд. Имя почти знакомое, как будто я его слышал когда-то раньше.
— Считается, что он умер давным-давно. До того его видели в замке.
— И все эти годы он жил как тень? — удивился Баррич.
— Он собирается и дальше жить как тень.
— Ты не должен бояться, что я выдам его, — голос Баррича звучат обиженно.
— Я знаю. Я просто так…
— Я знаю. Ну, тогда валяй. Ты сказал мне достаточно, чтобы я мог сделать свою часть работы. Я буду там с лошадьми и запасами. Когда?
— Ночью, когда праздник будет в самом разгаре. Не знаю точно. Как-нибудь я дам тебе знать.
Он пожал плечами.
— Как только
— Баррич, спасибо тебе.
— Он мой король. Она моя королева. Я исполняю свой долг, и за это мне не нужна твоя благодарность.
Я оставил Баррича и тихо спустился по лестнице. Я держался в тени и напряг все свои чувства. Старался удостовериться, что за мной никто не следит. Из конюшни я прошмыгнул к складу, от склада к хлеву и крался от тени к тени, пока не добрался до старой хижины. Ночной Волк, высунув язык, вышел мне навстречу.
В чем дело? Почему меня оторвали от моей охоты?
Завтра ночью, когда стемнеет, ты мне понадобишься. Сможешь ли ты быть здесь, в замке, чтобы быстро прийти, если я позову?
Конечно. Но зачем звать меня сюда для этого? Тебе незачем видеть меня, чтобы просить о такой простой услуге.
Я сел на корточки в снегу, и он подошел и положил морду мне на плечо. Я обнял его.
Глупости, сказал он мне грубо. Иди. Я буду здесь, если понадоблюсь.
Мои благодарности.
Брат мой.
Осторожность и желание прибавить шагу боролись во мне, когда я шел к замку и поднимался в свою комнату. Я запер дверь и лег на кровать. Возбуждение билось во мне. У меня не будет настоящего отдыха, пока мы не покончим с этим.
В полдень меня допустили в покои королевы. Я захватил с собой несколько свитков и травы. Кетриккен, утомленная, сидела на диване перед очагом. Я видел, как ей трудно играть одновременно роль овдовевшей женщины и взволнованной будущей матери, и знал, что она пострадала при падении гораздо сильнее, чем говорила. Она выглядела немного лучше, чем вчера, но я разложил перед ней все принесенные травы и многословно начал рассказывать о достоинствах каждой. Некоторые ее леди заскучали и попросили позволения уйти. Маленькая Розмэри давно уже дремала в уголке у камина. Трех леди, которые остались, Кетриккен наконец отослала, попросив принести ей чаю, еще подушек и свиток с травами, который, как она сказала, находится в кабинете Верити. Как только шорох их юбок затих, я быстро заговорил, зная, что у меня мало времени.
— Вы уедете завтра ночью, после церемонии присвоения Регалу титула будущего короля, — сказал я ей. С ее губ готов был сорваться какой-то вопрос, но я продолжал: — Оденьтесь потеплее и возьмите зимние вещи. Не много. Вечером уходите в спальню пораньше, насколько позволят приличия. Объясните это тем, что церемония и ваше горе утомили вас. Отошлите служанок, скажите, что вам нужно поспать, и просите не беспокоить вас, пока вы их не позовете. Заприте дверь. Времени мало. Подготовьтесь к отъезду и ждите в вашей комнате. За вами придут. Доверяйте Рябому Человеку. Король едет с вами. Доверьтесь мне, — сказал я ей в отчаянии, когда мы услышали шаги возвращающихся дам. — Все остальное будет устроено. Доверьтесь мне.