Королевский убийца
Шрифт:
— Отопри, бастард, или мои люди выломают ее. А если моему отцу был причинен какой-то вред, ты умрешь на месте! — Похоже, Регал был не очень доволен мной.
— В чем дело, мальчик? Дверь заперта? Что здесь происходит? Регал, что здесь происходит?
Мне было больно слышать недовольный, надтреснутый голос короля. Я пересек комнату и отпер дверь. Она распахнулась, прежде чем я успел открыть ее, и двое самых сильных стражников Регала схватили меня. Они были в атласных ливреях и напоминали бульдогов с бантиками на шеях. Я не оказал никакого сопротивления, так что на самом деле у них не было причины швырять
— Ну, бастард. Что ты можешь сказать в свое оправдание? Каковы были на самом деле твои намерения? — требовательно вопрошал Регал под аккомпанемент причитаний Волзеда. Он подбросил дров в огонь и отобрал у короля полусъеденную булочку.
— Я пришел с докладом. Обнаружив, что за королем плохо ухаживают, я решил сперва исправить это упущение. — Я обливался потом, больше от боли, чем от страха. Мне было отвратительно, что Регал улыбается, видя это.
— Плохо ухаживают? Что это ты говоришь? — обвиняюще спросил он.
Я глубоко вздохнул, чтобы собраться с духом.
— Правду. Я нашел его комнату неубранной. Повсюду были разбросаны грязные тарелки. Белье на его постели давно пора сменить…
— Ты смеешь говорить такие вещи? — прошипел Регал.
— Смею. Я говорю моему королю правду, как всегда. Пусть он оглядится и убедится, что я прав.
Что-то в этой стычке разбудило тень прежнего Шрюда. Он приподнялся в постели и огляделся.
— Шут тоже жаловался на это… — начал он. Волзед осмелился перебить его.
— Мой лорд, состояние вашего здоровья было таким тяжелым! Иногда спокойный отдых важнее смены одеял или белья. А одна-две тарелки, стоящие вокруг, меньше тревожат вас, чем грохот, который устроил паж, пришедший их убрать.
Король, казалось, колебался. Сердце мое упало. Именно это пугало шута. Вот почему он так часто уговаривал меня навестить короля. Но почему он не говорил более прямо? Впрочем, когда шут вообще говорил прямо?
Стыд охватил меня. Это был мой король, король, которому я присягнул. Я любил Верити, и моя преданность ему была безусловной. Но я предал моего короля в то самое время, когда он больше всего во мне нуждался. Чейд уехал, неизвестно на сколько. Я оставил короля Шрюда, когда один только шут пытался защитить его. И все-таки раньше король Шрюд не нуждался ни в чьей защите. Он всегда был способен защитить себя сам. Я упрекал себя за то, что недостаточно убедительно говорил с Чейдом о переменах, произошедших в мое отсутствие. Мне следовало более внимательно охранять моего монарха.
— Как он сюда попал? — спросил Регал, бросив на меня хищный взгляд.
— Мой принц, он утверждал, что у него есть знак короля. Он сказал, что король обещал всегда принимать его, если он только покажет эту булавку…
— Какой вздор! И ты поверил в такую чушь?
— Принц Регал, вы знаете, что это правда. Вы присутствовали при том, как король Шрюд дал ее мне, — я говорил тихо, но четко. Внутри меня Верити молчал,
За мой счет, подумал я горько и тут же пожалел об этом.
Я отвернул воротник моего камзола и вытащил булавку. Я поднял ее, чтобы все видели.
— Я не помню ничего подобного, — рявкнул Регал, но Шрюд сел.
— Подойди ближе, мальчик, — приказал он мне. Я вырвался из рук своих стражей и оправил одежду. Потом я подал булавку королю. Король Шрюд неторопливо протянул руку и взял ее у меня. Сердце мое упало.
— Отец, это… — раздраженно начал Регал, но Шрюд перебил его.
— Регал. Ты был здесь. Ты помнишь это, по крайней мере должен помнить. — Темные глаза короля были ясными и настороженными, какими я их помнил, но вокруг глаз и в углах рта залегли морщины боли. Он явно старался сохранить ясность сознания. Он поднял булавку и смотрел на Регала почти прежним взвешивающим взглядом. — Я дал мальчику эту булавку. И свое слово в обмен на его слово.
— Тогда я предлагаю тебе забрать их назад — и булавку и слово. Ты никогда не поправишься, если такие вторжения будут повторяться, — в голосе Регала снова слышался приказ. Я молча ждал.
Король поднял дрожащую руку и потер лицо и глаза.
— Я отдал это, — сказал он, и слова его были твердыми, но голос слабел. — Данное слово нельзя забрать. Прав ли я, Фитц Чивэл? Ты согласен, что если человек дал слово, он не может забрать его назад?
Это был старый вопрос.
— Как всегда, мой король. Я согласен с вами. Если человек дал слово, он не может взять его назад. Он должен оставаться верным тому, что обещал.
— Тогда хорошо. Все улажено. — Он передал мне булавку, и я принял ее с таким облегчением, что у меня чуть не закружилась голова. Он откинулся на подушки. И снова головокружительное мгновение. Я узнал эти подушки, эту постель. Я лежал здесь и смотрел, вместе с шутом, как грабят Силбей. Я обжег пальцы в этом очаге.
Король тяжело вздохнул. В этом вздохе было изнеможение. Через мгновение он заснет.
— Запрети ему приходить без зова и беспокоить тебя, — приказал Регал.
Король Шрюд с трудом открыл глаза:
— Фитц. Подойди сюда, мальчик.
Как послушная собака, я подошел к нему. Я опустился на колени у его постели. Он поднял исхудавшую руку и неловко погладил меня.
— Ты и я, мальчик, мы понимаем друг друга, правда? — Искренний вопрос. Я кивнул. — Хороший мальчик. Хорошо. Я сдержал слово. Теперь смотри, сдержи свое. Но, — он посмотрел на Регала, и это укололо меня, — будет лучше, если ты будешь приходить ко мне во второй половине дня. Я сильнее в это время. — Он снова ускользал.
— Должен ли я вернуться сегодня вечером, сир? — спросил я быстро.
Он поднял руку и помахал ею в неопределенном отрицании:
— Завтра. Или послезавтра. — Глаза его закрылись, и он выдохнул так тяжело, как будто это был его последний вздох.
— Как вам угодно, мой лорд, — согласился я и ушел. Стражники проводили меня взглядами. Я вышел из комнаты прежде, чем вспомнил, что так и не спросил короля о женитьбе на Молли. Теперь казалось маловероятным, что мне скоро представится такая возможность. Я знал, что по вечерам теперь Регал, Волзед или какой-нибудь их шпион всегда будут подле короля Шрюда. У меня не было никакого желания поднимать эту тему в их присутствии.