Королевский убийца
Шрифт:
— Да уж, так он и выглядит, — сказал я пренебрежительно. Я отвернулся от волка, как будто потерял к нему интерес. Я рассматривал птиц в клетках позади него. Голуби и горлицы выглядели так, словно за ними ухаживали, но две сойки и ворон сидели в грязной клетке, полной гнили и птичьего помета. Ворон выглядел нищим в черных обрывках перьев.
Клюньте этого яркого жучка, предложил я птицам. Может быть, вы найдете выход. Ворон тоскливо торчал там, где сидел, глубоко погрузив голову в перья. Но одна сойка перелетела на жердочку
— Я все равно не собирался пускать его в бой. Я только хотел бросить его собакам, чтобы разогреть их. Немного крови подбодрит их.
— О, ну он будет тебе хорошим бойцом. Вот погляди-ка. Вот что он сделал со мной месяц назад. Я просто пытался накормить его, а он на меня бросился.
Он закатал рукав, обнажив грязное запястье, исполосованное лиловыми шрамами. Некоторые еще не зажили. Я наклонился, как будто слегка заинтересовавшись:
— Похоже, воспалилось. Думаете, потеряете руку?
— Ничего не воспалилось. Просто медленно заживает, вот и все. Послушай, парень, надвигается буря. Мне надо собрать товар в повозку и отчалить, пока она не разразилась. Так ты собираешься мне что-то предложить за этого волка? Он тебе будет хорошим бойцом.
— Из него может выйти приманка для медведя, не больше того. Я дам тебе… ну… шесть медяков. — У меня с собой был огромный капитал. Целых семь монет.
— Медяков? Мальчик, мы тут говорим по крайней мере о серебре. Гляди-ка, это хороший зверь. Немножко его подкормить, и он станет больше и злее. Я могу получить шесть медяков за его шкуру где угодно.
— Тогда лучше поспеши, пока он совсем не запаршивеет. И пока не соберется откусить тебе вторую руку. — Я наклонился ближе к клетке, и волк сжался еще больше. — Похоже, он болен. Мой хозяин разозлится на меня, если я его приведу, а собаки заболеют, когда убьют его. — Я посмотрел на небо. — Буря приближается. Лучше я пойду.
— Один серебряный, парень. И ты его получишь.
В это мгновение сойка преуспела в вытягивании стержня. Дверца клетки распахнулась, и птица вскочила на ее край. Я небрежно встал между человеком и клеткой. Я слышал, как за моей спиной сойки прыгают по крыше клетки с голубями. Дверь открыта, заметил я ворону и услышал, как он гремит взъерошенными перьями. Я подхватил кошелек у моего пояса и задумчиво начал его подкидывать.
— Серебряный? У меня нет серебра. Да это и неважно. Я только сейчас понял, что мне не отвести его домой. Лучше я не буду его покупать.
Сойки у меня за спиной взлетели. Человек изрыгнул проклятие и кинулся к клетке. Я умудрился столкнуться с ним, так что мы оба упали. Ворон дошел уже до дверцы. Я стряхнул с себя торговца и вскочил на ноги, стукнувшись о клетку, чтобы вспугнуть птицу. Ворон с трудом, но все же отлетел на крышу соседнего трактира. Когда торговец вскочил на ноги, ворон
— Целая клетка моего товара пропала, — начал он обвиняюще, но я схватил свой плащ и показал дырку на нем.
— Мой хозяин будет страшно сердиться, — закричал я и ответил ему таким же гневным взглядом.
Он поднял глаза на ворона. Птица распушила перья на ветру и бочком отошла под укрытие трубы. Ему никогда снова не поймать его. У меня за спиной внезапно заскулил волк.
— Девять медяков! — внезапно предложил торговец. Он был в отчаянии. Я готов был побиться об заклад, что в этот день он ничего не продал.
— Я сказал тебе, мне никак не отвезти его домой! — сделал я ответный выпад. Я натянул капюшон и посмотрел на небо. — Буря уже пришла, — заявил я, когда сверху посыпались крупные мокрые хлопья. Погода будет отвратительная. Слишком тепло, чтобы замерзло, и слишком холодно, чтобы растаяло. При дневном свете улицы будут сверкать ото льда. Я повернулся, чтобы уйти.
— Тогда дай мне эти проклятые шесть медяков, — безнадежно взревел торговец. Я медленно вытряс монеты из кошелька и стал вертеть их в руках.
— А ты довезешь его туда, где я живу? — спросил я, когда человек выхватил у меня деньги.
— Неси его сам, парень. Ты меня разорил, и прекрасно знаешь это.
С этими словами он схватил клетку с голубями и горлицами и погрузил ее в тележку. За ней последовала клетка ворона. Он не обратил внимания на мои сердитые протесты, влез на сиденье и натянул вожжи. Старая кляча потащила скрипящую тележку в сгущающиеся снежные сумерки.
— И что мне теперь с тобой делать? — спросил я волка.
Выпусти меня. Освободи меня.
Не могу. Небезопасно. Если бы я отпустил волка посреди города, он никогда бы не добрался живым до леса. Здесь было слишком много собак, которые бы сбились в стаю, чтобы загнать его, и слишком много людей, которые могли бы застрелить его, польстившись на шкуру. Или просто потому, что он волк. Я нагнулся к клетке, намереваясь приподнять ее и посмотреть, насколько она тяжелая. Он бросился на меня, оскалив зубы.
Назад! Я мгновенно пришел в ярость. Это было заразно.
Я убью тебя. Ты такой же, как он. Человек. Ты будешь держать меня в этой клетке, да? Я убью тебя. Я вспорю тебе живот и буду играть с твоими кишками.
Назад, я сказал! Я толкнул его, сильно, и он снова сжался. Он скалил зубы и скулил, обескураженный тем, что я сделал, но отскочил в угол клетки. Я схватил клетку и поднял ее. Она была тяжелой и, оттого что волчонок метался по полу, легче не становилась. Но я мог нести ее. Не очень далеко и недолго. Но если делать это с остановками, я смогу вынести его из города. Взрослым он, наверное, весил бы столько же, сколько я. Но сейчас это был тощий щенок. Моложе, чем мне сперва показалось.