Королевский убийца
Шрифт:
— А что нам еще остается? Они теперь не более чем заложники. Бессильные заложники. Внутренние Герцогства преданы Регалу, Прибрежные Герцогства потеряли веру в короля Шрюда. Тем не менее Кетриккен завоевала себе союзников среди них. Я должен подергать за веревки, которые она сплела, и посмотреть, что можно будет организовать. По крайней мере, мы можем поместить их туда, где никто не будет использовать угрозу их безопасности как орудие против Верити, когда он вернется и потребует свою корону.
— Если он вернется, — мрачно заметил я.
— Не «если», а «когда». С ним будут Элдерлинги, — Чейд посмотрел на меня. — Постарайся хоть во что-то
Время, которое я провел в Саду Королевы с Галеном, было, безусловно, худшим периодом моей жизни в Баккипе. Но неделя, последовавшая за этим ночным разговором с Чейдом, едва ли была намного лучше. Замок представлял собой разворошенный муравейник. Куда бы я ни пошел, все напоминало о том, что сам фундамент моей жизни вот-вот разрушится. Больше никогда ничего не будет так, как прежде.
Из Внутренних Герцогств приехало множество людей засвидетельствовать, как Регал становится будущим королем. Если бы наши конюшни не были так опустошены, Барричу и Хендсу пришлось бы плохо. Казалось, что жители Внутренних Герцогств были повсюду — высокие люди с льняными волосами из Фарроу и смуглые пастухи и земледельцы Тилта. Они сильно отличались от мрачных солдат Баккипа, чьи волосы были коротко обрезаны в знак скорби. Множились стычки. Ропот в городе принял форму шуток, сравнивавших нашествие жителей Внутренних Герцогств с пиратскими набегами. У этих шуток всегда был оттенок горечи.
Однако самым тяжелым было то, что лучшие вещи вывозились из Баккипа. Комнаты были бесстыдно ободраны. Гобелены и ковры, мебель, инструменты и запасы всех видов выносились из замка, погружались на баржи и отправлялись вверх по реке к Тредфорду. Это делалось всегда для «большей безопасности» или для «удобства короля». Миссис Хести была уже на грани безумия, пытаясь принять такую массу гостей, когда половина мебели была отослана в Тредфорд. Иногда казалось, Регал решил проследить за тем, чтобы все, что он не сможет увезти с собой, было отправлено до его отъезда.
В то же время он не боялся никаких расходов, чтобы сделать церемонию получения титула будущего короля как можно более помпезной и роскошной. Я не понимаю, почему он вообще так возился с этим. Мне казалось совершенно очевидным, что он собирается бросить четыре из шести герцогств на произвол судьбы, но, как сказал мне когда-то шут, бессмысленно пытаться мерить пшеницу Регала своими мерками. Общих мерок у нас не было. Может быть, он находил какое-то особое удовлетворение в том, чтобы вызвать на коронацию герцогов Риппона, Шокса и Бернса, но я этого понять не мог. Он не особенно задумывался о том, с какими трудностями они добрались до Баккипа, в то время как их побережье подвергалось постоянным набегам. Я не удивился, узнав, что они не спешили приехать и, приехав, были шокированы тем, что сделали с Баккипом. Весть о решении Регала уехать и увезти короля и Кетриккен не дошла до Прибрежных Герцогств.
Но задолго до того, как прибыли прибрежные герцоги, моя собственная жизнь стала рассыпаться на куски. Сирен и Джастин начали преследовать меня. Я чувствовал их. Часто они преследовали меня физически, но нередко я ощущал прикосновение Скилла на краю моего сознания. Они были дятлами, выуживающими мои случайные мысли, или мечты, или любое оставленное без внимания мгновение моей жизни. Это было достаточно плохо. Но теперь я видел, что они только отвлекают меня, чтобы я не заметил более тонкого и продуманного преследования Уилла. Так что я поставил высочайшие стены
Из конюшен забрали не только лошадей и племенное стадо. Однажды утром Баррич сообщил мне, что уехал Хендс. Ему даже не дали времени ни с кем попрощаться и вчера забрали последних животных.
— Лучших увезли уже давно, но эти лошади тоже были хорошими, и их поведут по суше в Тредфорд. Хендсу просто велели сопровождать их. Он пришел ко мне, возмущенный, но я сказал, чтобы он отправлялся, куда велено. По крайней мере, лошади будут в хороших руках, и он сможет позаботиться о них на новом месте. Кроме того, здесь ему делать нечего. Тут больше нет конюшен, которым бы требовался начальник.
Я молча проделал с ним тот путь, который некогда мы совершали по утрам, чтобы проверить, все ли в порядке. В клетках были только старые или раненные птицы. Нас приветствовало лаем всего несколько собак, некоторые из них повизгивали. Остались только больные лошади, и на их выздоровление почти не было надежды. Когда я дошел до пустого стойла Суути, сердце мое остановилось. Я не мог вымолвить ни слова. Я прислонился к стенке и закрыл лицо руками. Баррич положил руку мне на плечо. Когда я поднял глаза, он странно улыбнулся и покачал коротко остриженной головой.
— Они пришли вчера за ней и за Радди. Я сказал им, что они дураки и что этих лошадей забрали на прошлой неделе. И они действительно оказались дураками, потому что поверили мне. Но все-таки они утащили твое седло.
— Где? — с трудом спросил я.
— Лучше тебе не знать, — мрачно сказал Баррич, — лучше будет, если как конокрада вздернут только одного из нас.
И больше он ничего не сказал мне об этом.
Поздний визит к Пейшенс и Лейси не был той передышкой, на которую я надеялся. Я постучался, и последовала странная пауза, прежде чем дверь открылась. Я обнаружил в гостиной беспорядок, какого никогда еще здесь не видел, и Лейси, удрученно пытающуюся привести комнату в приличный вид. На полу лежало гораздо больше вещей, чем обычно.
— Новый проект? — спросил я, стараясь казаться беззаботным.
Лейси мрачно посмотрела на меня.
— Они пришли сегодня утром и забрали стол моей леди. И мою кровать. Они заявили, что это нужно для гостей. Что ж, ничего удивительного, когда почти вся мебель уплыла вверх по реке. Но я очень сомневаюсь, что мы когда-нибудь снова увидим наши вещи.
— Может быть, они будут ждать вас в Тредфорде, — глупо предположил я. Я не понимал раньше, насколько Регал ограничивал свободу остальных обитателей замка.