Королевский пират
Шрифт:
Накор и Энтони быстрыми шагами приближались к открытому складу, где, как было им известно со слов Калиса, томились крайдийцы. Внезапно внимание Накора привлекло какое-то движение в кустах у стены.
— Стой! — шепнул он Энтони.
В темноте им едва удалось разглядеть две неясных фигуры, которые пробирались к главным воротам дворцовой ограды.
— Пошли за ними! — скомандовал Накор. — Только осторожно, чтоб их не спугнуть.
Чародеи, как и те, кого они решили преследовать, пригнулись почти до самой земли и двинулись вперед. Сделав несколько шагов, Энтони к полной неожиданности Накора вдруг выпрямился во весь рост и радостно крикнул:
— Маргарет!
Преследуемые
— Энтони? — ив два прыжка очутилась в его объятиях. Плача и смеясь одновременно, она не без труда вымолвила:
— Боги! Никогда в жизни я никому еще так не радовалась!
Эбигейл с некоторой опаской приблизилась к чародею и тронула его за руку, словно желая убедиться, что это и в самом деле он.
— А где остальные?
— Они, — с улыбкой ответил Накор, — надо думать, освобождают других невольников. Пойдемте и мы туда.
Энтони нехотя выпустил принцессу из объятий, отступил в сторону и уныло пробубнил:
— Я рад, что вы обе живы и здоровы.
Маргарет с укором на него взглянула полными слез глазами:
— Так-то ты меня встречаешь! Неужто же это все, что ты хотел мне сказать?
Она подошла к нему вплотную, обхватила его затылок ладонями и поцеловала в губы.
Это придало Энтони смелости. Он снова сомкнул объятия. Принцесса приникла головой к его груди.
— Так ты и вправду думал, что я ничего не знаю о твоих ко мне чувствах? — нежно проворковала она. — Полно, не будь же таким робким и наивным! Ведь в Крайди мы виделись каждый день и подолгу разговаривали… Я давно знаю, что ты меня любишь. И я тоже тебя люблю.
Накор, широко улыбаясь и шмыгая носом, с минуту любовался этой сценой, затем с напускной суровостью стал торопить влюбленных:
— Ну, полно вам! После еще вдоволь нацелуетесь и наговоритесь. А теперь нам надобно встретиться со своими.
Взяв Эбигейл за руку, он повел ее ко входу на невольничий двор. Энтони и Маргарет шли следом за ними. До слуха их донесся звон металла, и все четверо ускорили шаги. Во дворе царило оживление. Плечистые наемники сбивали кандалы с ног пленников.
Отыскав глазами Маркуса, Эбигейл громко выкрикнула его имя. Маркус обернулся и бросился к ней, на ходу перескакивая через деревянные лежанки. Он подхватил девушку на руки, точно пушинку, и стал покрывать ее лицо и шею страстными поцелуями.
— Эбигейл, ненаглядная моя! Ведь я и не чаял снова тебя увидеть! — Сбоку от него раздалось деликатное покашливание. Маркус опустил Эбигейл на землю и одной рукой привлек к себе Маргарет. — И тебя, дорогая сестра!
— Прибереги свои восторги на потом, — проворчал Накор. — Нам надо побыстрей отсюда убраться. Когда, по-твоему, они закончат? — Он кивнул в сторону наемников и пленных.
— Минут через десять, — продолжая счастливо улыбаться, ответил Маркус. — Здесь в кладовой хранится множество инструментов, но зубил отыскалось всего две штуки.
— А как самочувствие пленных?
Задавая этот вопрос, он скосил глаза на Энтони. Чародей сконфуженно кивнул, осторожно убрал руки Маргарет со своих плеч и бегом бросился к невольникам. Осмотрев двоих из них, он приказал воинам:
— Принесите им воды. Пусть напьются вволю, но проследите, чтоб они не делали больших глотков. А потом мы отведем их к лодкам.
Позабыв о своих спутниках и даже ни разу не оглянувшись, чтобы встретиться глазами с Маргарет, он переходил от одной лежанки к другой, покуда не добрел до статуи в дальнем
— Накор! Иди скорей сюда!
Исалани с удивительным проворством пересек двор и подбежал вплотную к идолу. Несколько мгновений он, как и Энтони, рассматривал идола, не двигаясь с места и не говоря ни одного слова, затем обошел вокруг медного постамента, вернулся на прежнее место и протянул руку, чтобы прикоснуться к щиту богини Пантатианцев.
— Не делай этого! — предостерег его Энтони.
После некоторого колебания Накор опустил руку и согласно кивнул. Энтони обернулся и спросил, обращаясь к невольникам:
— Кто-нибудь из вас дотрагивался до этой статуи?
Молодой мужчина, чья лежанка находилась поблизости от идола, ответил:
— Мы — нет, а оборотни — да.
— Оборотни? — переспросил Накор.
— Ну, эти поганые змеюки. Мы ж все были прикованы к своим лежанкам, а двуногие змеи разгуливали где хотели. Они все сперва были одинаковые, с зеленой чешуей вместо кожи, а после переменились и сделались похожими на нас. На тех, кто не умер. — Мужчина закашлялся, и чародеи с состраданием взглянули на его прежде времени состарившееся лицо, седые пряди в волосах, черные полукружья под глазами. А ведь бедняга был совсем еще молод! — Они все по очереди подходили к этой статуе, — продолжал невольник, — и обнимали ее, и что-то бормотали на своем языке. А еще каждый из них укалывал себе руку длинной булавкой и мазал кровью щит этого чудища.
Лицо Энтони стало пепельно-серым от страха:
— Куда они девали тела умерших?!
Мужчина указал на одну из дверей напротив входа во двор:
— Сносили вон туда.
Энтони помчался к указанной двери и с силой дернул за ручку. Но дверь оказалась заперта на замок. Энтони обернулся к подошедшему Маркусу.
— Пособи мне ее открыть!
Маркус отдал распоряжение одному из воинов, и тот принес ему тяжелый молоток и зубило. Маркусу понадобилось всего полминуты, чтобы выбить прочный замок и распахнуть дубовую дверь. Энтони не раздумывая шагнул внутрь темного помещения. Маркус зажал рот ладонью и отступил назад.
— Боги! — пробормотал он, страдальчески морщась, и его стошнило.
— Накор! Принеси фонарь! — крикнул Энтони. — Маркус, смотри, чтоб никто не приближался к этой двери, это опасно!
Исалани быстро раздобыл фонарь и юркнул в темное, смрадное помещение покойницкой вслед за Энтони. Мертвые тела громоздились как попало прямо на полу, посреди комнаты и у стен. Здесь были и умершие невольники, и их змееподобные двойники. Последние привлекли особенное внимание чародеев. Кожа на их почерневших, раздутых телах потрескалась, и некоторые из трещин были достаточно большими, чтоб можно было разглядеть сквозь них изумрудного цвета чешую. На лицах всех двойников с их повылезавшими из орбит глазами и сине-зелеными приоткрытыми губами застыло одно и то же выражение отчаяния и смертного ужаса. У некоторых из-под содранной кожи подушечек пальцев проглядывали длинные заостренные когти, которыми они, заживо замурованные в этом ужасном склепе, видимо, пытались расцарапать каменный пол и стены в тщетной попытке вырваться наружу. Но были среди них и такие, чей облик не претерпел сколько-нибудь значительных изменений и они почти ничем не походили на людей. Эти лежали внизу, у самого пола. При виде них Энтони и Накор переглянулись и понимающе друг другу кивнули.