Королевский крест

Панов Вадим Юрьевич

— Все у них было на двоих. Опыты, эксперименты, провалы — когда опускались руки у Сен-Жермена, его подбадривал Бруджа, павшего духом Александра подгоняли презрительные слова графа. Возможно, у них бы и не получилось ничего, относись они друг к другу иначе. И уж абсолютно точно — все закончилось бы совсем не так.

В том, что увлеченный Чернышев слушал, затаив дыхание, не было ничего странного — каждый новый рассказ, каждый новый эпизод казался ему откровением. Но и Жан-Жак, хоть и делал вид, что читает, на самом деле ловил каждое слово девушки, даже не вспоминая о том, что нужно переворачивать страницы книги. А иногда, совсем

забывшись, качал головой или морщился, соглашаясь или не соглашаясь с высказываниями дочери барона. Старый слуга без одобрения отнесся к тому, что девушка столь откровенно рассказывает челу историю Колоды Судьбы, он не смог устоять перед даром Клаудии — она была прекрасной рассказчицей, эта хрупкая предсказательница, пьющая кровь разумных.

— Они с самого начала старались обмануть друг друга. Отец, пользуясь закрытыми разделами магии крови, сумел вплести в сеть арканов Колоды Судьбы дополнительное условие, шулерский прием, позволяющий гарантированно собрать «Королевский Крест». Теперь он мог одержать победу в любой партии. Но Сен-Жермен пошел еще дальше.

Барон Александр ошибся, полагая, что граф создает артефакт для себя. Истинный кардинал, он не мог думать иначе, не мог предположить, что могущественный маг решит остаться в тени, не понял, что Сен-Жермен не позер, а кукловод. Работая над Колодой Судьбы, граф не забывал о светской жизни, об интригах и политике и искал для своего артефакта подходящего владельца: не слишком умного, не слишком одаренного, легко управляемого. А когда нашел — подготовил. А когда подготовил — передал ему Колоду Судьбы, сумев обмануть при этом и Бруджу, и Алое Безумие.

Барон спохватился слишком поздно, когда величайшая в истории партия в «Королевский Крест» уже была открыта и грандиозные армии отправились покорять мир.

— Роберто! Роберто!

Чернышев вздрогнул, подскочил на месте и покраснел, услышав негромкий смех девушки.

— Черт…

Перед глазами стояли картины далеких дней: революция и сражения, идущие в бой армии и города, горящие по воле великого завоевателя, грохот орудий, звон клинков, ржание лошадей… А над всем этим — два великих мага, две противоположности, сплоченные ненавистью к Тайному Городу. И Колода Судьбы, озаренная Алым Безумием.

Он потер глаза.

— Я задумался.

— Я вижу.

— А где Жан-Жак?

— Встречает отца и Крылова.

— А…

В ее глазах мелькнул веселый огонек. Чернышев понял, улыбнулся и привлек девушку к себе, впился в холодную сладость фиолетовых губ.

— Я сделал все как надо?

— Да.

— Я рад.

Короткий диалог состоялся еще в «Изумруде», после того как оба покинули кабинет Цвания. Никита спросил, Александр ответил. Больше до самого возвращения в квартиру Крылова они и словом не перекинулись. Никита хмуро управлял автомобилем, даже пообщавшись с Эльдаром, не сказал барону, кто звонил и зачем. Впрочем, Бруджа и сам догадался. Но промолчал, с любопытством изучая проплывающие за стеклами машины московские улицы. Понимал Александр, что сейчас Крылова трогать не надо. Пусть довезет до дома окровавленную карту. Пусть убедится в действенности новых правил. Пусть окончательно заглотнет крючок.

Тогда и поговорим.

Тогда веры будет больше.

И Бруджа молчал. Молчал до того момента, как Никита, оттолкнув открывшего дверь Жан-Жака, прошел

в квартиру.

— Все в порядке?

Слуга молча кивнул.

— Не мешайте нам.

Крылов остановился над разложенными картами, нерешительно поднес руку к карману рубашки, где притаилась карта. Поднял глаза на подошедшего барона:

— Можно?

— Можно.

— Просто достать и открыть?

— Да.

Рука поползла к карману, на мгновение замерла, Никита сглотнул, но продолжил. Вытащил окровавленную карту. Перевернул.

И улыбнулся.

Девятка бубен.

Очень своевременно.

Странно, но кровь на карте была того же оттенка, что краска масти.

— Не разочарован?

— Нет. — Крылов положил девятку на нужную линию. Сел на пол, облокотился на тумбу письменного стола, расслабленная поза человека, только что завершившего тяжелую работу. — А если бы я не убил Цвания… какая бы карта открылась?

— Не знаю, — пожал плечами барон, так же опускаясь на пол. — Любая.

Несколько минут Никита молча изучал расклад «Королевского Креста», вспоминал вышедшие карты, выходило, что оставалось пять неоткрытых красных.

— Мне придется продолжить убийства?

— Решать тебе.

Хотелось пить, но все вино выхлестал Барабао.

— Вряд ли правило заключается только в убийстве, — протянул Никита. — Должно быть заклинание.

— Оно есть.

— Но мне ты его не расскажешь.

— Конечно, нет. — Барон улыбнулся. — Извини.

— Я бы на твоем месте поступил так же.

— Хорошо, что мы понимаем друг друга. — «Шелест сухих листьев… Почему у него такой странный голос?» — Никита, а ты оказался гораздо крепче, чем я ожидал. Приходилось убивать?

— Да, — поколебавшись, ответил Крылов.

«Ты не сам это делал, — усмехнулся про себя Бруджа. — Прятался за своих демонов. И до сих пор боишься вспоминать тот случай».

— А ты непрост. — Александр постарался произнести фразу максимально уважительно. — Ты знаешь, что мир азартен, ты знаешь, что мир жесток. Ты интересный чел, Никита.

Ответить Крылов не успел. Дверь приоткрылась, и в кабинет вошла девушка. Изящная красавица с белыми волосами и фиолетовым макияжем: тени, губы, лак на ногтях. Нереально. В первый момент она показалась Никите куклой, во второй — принцессой. «Как же ее зовут? Сильвия? Офелия? Нет…»

— Клаудия. — Девушка, успевшая бросить пару слов барону, с прохладной улыбкой посмотрела на Крылова.

«Конечно! Клаудия!» Подруга Бруджи показалась куда более стильной штучкой, чем все встреченные до сих пор женщины. Даже образ Анны несколько потускнел… «Почему я вспомнил об Анне?»

— Клаудия моя дочь, — негромко сообщил Александр. — Уверен, ты помнишь об этом.

«Дочь?!»

— Помню.

— Хорошо. — Барон прикоснулся пальцами левой руки к пылающему на груди рубину. — Сюда едет твоя женщина.

— Анна? Черт! — Никита скривился. — Я позвоню и скажу, чтобы она не приезжала.

— Не поможет. Она считает свое дело крайне важным. Ваша встреча неизбежна.

«Хорошо, что папаша не поделился с дочкой голосом», — против воли подумал Крылов. Мелодичный и приятный голос Клаудии ничем не напоминал издаваемые Александром звуки. Девушка подошла чуть ближе, до Никиты долетел тонкий аромат духов. Фиолетовые губы, фиолетовые тени, фиолетовые глаза…

— Ты тоже ведьма?

Он не знал, что контактные линзы скрывают красные зрачки.