Королевский генерал
Шрифт:
– Там ничего нет. Обычная комната, очень похожая на эту, с кроватью в углу и драпировками на стенах.
Я почувствовала себя едва ли не оскорбленной, ибо из-за своей глупой романтичности надеялась обнаружить там груду сокровищ. Я велела ей прикрыть щель картиной и принялась за ужин. Однако позднее, когда Джоан пришла посидеть со мной на закате, в сгущавшихся уже сумерках, она вдруг сказала, поежившись:
– Знаешь, Онор, а ведь я спала в этой комнате один раз, когда у Джона был приступ
– Почему же? – спросила я, отхлебывая вино.
– Мне показалось, что я слышала шаги в соседней комнате.
Я посмотрела на картину – щель была хорошо скрыта.
– Шаги? – удивилась я. – Какого рода шаги?
Озадаченная, она пожала плечами.
– Легкие шаги. Будто кто-то ходил в домашних туфлях, чтобы его не услышали.
– Давно это было?
– Зимой, – ответила она. – Я никому об этом не говорила.
– Наверное, кто-нибудь из прислуги, – предположила я, – зашел туда случайно.
– Нет! – покачала она головой. – Ни у кого из прислуги нет ключа. Он есть только у моего тестя, но его тогда не было дома. – Она на секунду смолкла и бросила взгляд через плечо. – Я думаю, это было привидение.
– Откуда в Менебилли взяться привидению? – возразила я. – Дому нет еще и пятидесяти лет.
– Тем не менее здесь уже умирали. Старый дедушка Джона и его дядя Джон.
Она посмотрела на меня блестевшими глазами, и, зная мою Джоан, я поняла, что это еще не все новости.
– Значит, ты тоже слышала эту историю с отравлением, – сказала я наугад.
– Но я в нее не верю, – тотчас подхватила она. – Это было бы чудовищно. Он слишком добр, слишком честен. Я действительно думаю, что это было привидение, дух старшего брата, которого звали дядя Джон.
– С какой стати он стал бы ходить по комнате в домашних туфлях?
Она задумалась.
– Об этом никогда не говорят, – прошептала она наконец, сконфуженная. – Я обещала Джону держать это в тайне, но тебе скажу: он был сумасшедшим, и потому его держали взаперти в той комнате.
Раньше я ничего об этом не слышала и нашла новость просто чудовищной.
– Ты уверена? – спросила я.
– О да! Об этом говорится в завещании старого господина Рашли. Мне сказал Джон. Перед смертью старый господин Рашли вырвал у моего свекра обещание позаботиться о старшем брате, кормить, поить и дать пристанище в доме. Говорят, что для него и соорудили эту комнату каким-то особенным образом, но как именно, я не знаю. Потом он внезапно умер, от оспы. Джон, Элис и Элизабет его не помнят – они были тогда еще совсем маленькие.
– Какая неприятная история, – произнесла я. – Налей мне еще вина, и забудем о ней.
Вскоре она ушла, и вошла Мэтти, чтобы задернуть шторы. Больше в
Но утром пришли известия, заставившие меня забыть на время эту историю с шагами в темноте.
Глава 8
День выдался чудесный, и я отважилась еще раз выехать в своем кресле на дорогу на насыпи, а вернувшись домой около полудня, узнала, что в Менебилли в мое отсутствие прискакал гонец с письмами из Плимута и других мест к членам семейства, которое собралось в галерее, чтобы обсудить последние вести с войны. Возле одного из окон, выходивших в сад, сидела Элис и читала длинное послание от своего Питера.
– Сэр Джон Дигби ранен, – сообщила она. – И осаду возглавил новый главнокомандующий, который сразу прибрал их всех к рукам. Бедняга Питер, теперь он может распрощаться и с охотой, и со зваными ужинами. Придется им отнестись к войне серьезно.
Она перевернула страницу небрежно написанного письма и покачала головой.
– Кто же ими командует? – полюбопытствовал Джон, снова вызвавшийся быть моим сопровождающим.
– Сэр Ричард Гренвил, – ответила Элис.
Мэри, единственная в Менебилли, кто знал о давно забытом романе, в галерее не было, поэтому, услышав это имя, я ничуть не смутилась. К тому времени я уже сделала одно любопытное наблюдение: мы приходим в замешательство только тогда, когда другие из-за нас попадают в неловкое положение.
Из того, что сказал Робин, я поняла, что Ричард приехал на запад поднимать отряды на защиту дела короля, и назначение командующим осадой Плимута считалось повышением. До этого он уже прославился тем, что обвел вокруг пальца парламент и примкнул к его величеству.
– Ну и что думает Питер о своем новом командире? – услышала я свой голос как бы со стороны.
Элис сложила письма.
– Он им восхищается как солдатом, – ответила она. – Но не думаю, что он высокого о нем мнения как о человеке.
– Я слышал, – отозвался Джон, – что его никогда не мучает совесть, что он не забывает и никогда не прощает оскорблений.
– Кажется, он вел себя очень жестоко с людьми в Ирландии, – сказала Элис. – Впрочем, некоторые считают, – не более чем они того заслуживали. Но, боюсь, он совсем не похож на своего брата.
Странно было слышать, как при мне перемывали косточки мужчине, который когда-то прижимал меня к своему сердцу, был моим возлюбленным.
В эту минуту вошел Уилл Спарк, и тоже с письмом в руке.