Королевский гамбит

Эфемерия

— Дай сюда, — меня вовсе не прельщает перспектива провести в подвале полдня, поэтому решительно забираю перекись и быстро смачиваю в ней заранее оторванный бинт. — И не вздумай дёргаться.

Придвинувшись ближе, я почти бережно прижимаю кусок белой ткани к её разбитой губе — Аддамс едва заметно хмурится, но не отстраняется. Раздаётся тихое шипение перекиси.

Кончиками пальцев я случайно задеваю её кожу.

Такую же белую, как бинт, такую же ледяную, как у окоченевшего трупа… И удивительно

мягкую.

Отрицать не буду — приятно. Даже очень.

— Вот видишь. Я тебя тронул, а ты ничего не сделала, — не могу удержаться от лёгкого сарказма, слишком уж забавными кажутся её громкие, но пустые угрозы.

Уэнсдэй недовольно закатывает глаза.

А в следующую секунду вдруг внезапно подаётся вперёд, сокращая расстояние между нами до нескольких сантиметров — она настолько близко, что я даже могу уловить тяжёлый насыщенный аромат парфюма. Немного специй, немного табачных ноток, немного горьковатого цитруса.

Похоже, весь её первоначальный испуг тоже был притворством. Или она притворяется сейчас? Черт её разберёт. Актерская игра, поистине достойная Оскара.

Я поспешно отодвигаюсь, как только спадает мимолетное наваждение — одному Дьяволу известно, какие мысли роятся в её мрачной головке, и чего можно от неё ожидать.

Благоразумнее будет держать дистанцию.

— Боишься меня, — это совсем непохоже на вопрос. Кукольное личико приобретает триумфальное выражение. Чертова стерва явно что-то задумала. Но я не собираюсь поддаваться на такие откровенные провокации.

— Лучше бы тебе держать рот на замке, — роняю я сквозь зубы, прежде чем подняться на ноги. — Счастливо оставаться, Аддамс.

И быстро покидаю подвал, не удостоив стервозную девчонку ни единым взглядом.

Никаких существенных планов на сегодняшний день не имеется — разве что Аякс обещал заглянуть вечером, чтобы пропустить партейку-другую в покер. А пока что я твёрдо намерен отправиться в мастерскую, дабы наконец закончить картину, над которой работал всю последнюю неделю. И пусть искусство не стало моей профессией, но осталось приятным расслабляющим хобби.

Но стоит мне подняться на первый этаж, из подвала начинает доноситься громкий стук — словно в металлическую дверь барабанят чем-то тяжелым. Проклятье.

Мысленно чертыхнувшись, возвращаюсь обратно и дважды поворачиваю ключ в замке.

Уэнсдэй стоит посередине своей импровизированной темницы, сжимая обеими руками туфлю на высоком массивном каблуке — вот и источник противного звука.

— Чего тебе? — спрашиваю я после нескольких секунд напряжённого молчания, смерив внимательным взглядом её тонкую точёную фигурку.

— Я хочу пить, — заявляет она, высокомерно вздёрнув подбородок. — Принеси мне стакан воды. С двумя кубиками льда и долькой лимона.

— А волшебное слово? — её наглость настолько велика, что это невольно вызывает насмешливую улыбку.

— Живо.

Ну

разумеется. Я и не ожидал, что Аддамс снизойдёт до просьбы — это явно за гранью её несносного характера. Мне претит выступать в роли мальчика на побегушках, но будет совсем нехорошо, если она умрёт от обезвоживания раньше, чем успеет исполнить своё предназначение. Поэтому заставляю себя наступить на горло гордости и направляюсь обратно наверх, не забыв предварительно запереть крохотную комнатушку.

Лимон и лёд в стакан с водой, конечно же, не добавляю — обойдётся.

Вернувшись обратно, застаю Уэнсдэй в той же позе — она продолжает стоять ровно на середине собственной тюрьмы, словно статичная каменная статуя. Без единого слова оставляю воду на небольшом круглом столике возле кровати. И не без удовольствия замечаю её немигающий жадный взгляд, обращённый в сторону стакана. Уверен, она чертовски сильно хочет пить — но невероятное природное упрямство не позволяет ей броситься к желанной цели в моём присутствии.

— Лимона не нашлось, — безмятежно сообщаю я, нарочно оттягивая момент ухода. — Он в нашем доме предусмотрен исключительно для тех, кто не пытается убить хозяев.

Чернильно-чёрные омуты глаз мгновенно впиваются в меня ледяным взглядом, полным холодной ярости. Даже ненависти. Забавно. Держу пари, мысленно она проклинает меня на всех языках мира — но кукольное личико остаётся бесстрастным.

Самообладания ей точно не занимать.

Специально выждав ещё несколько томительных минут, коротко киваю в знак прощания и очень медленно делаю шаг назад — поворачиваться к ней спиной в высшей степени неблагоразумно.

Надёжно заперев тяжелую металлическую дверь, быстро поднимаюсь по лестнице.

Но моим планам спокойно провести остаток дня явно не суждено сбыться — как и в первый раз, едва стоит ступить на верхнюю ступеньку, несносная девчонка опять принимается барабанить в дверь. Если у меня и оставались какие-то сомнения, теперь они улетучиваются окончательно. Чертова стерва намеренно издевается — словно точно знает, сколько времени требуется, чтобы подняться на первый этаж и специально выжидает подходящий момент. Если так пойдёт и дальше, я сам отстегну Гомесу пару миллионов, лишь бы избавиться от этой занозы в заднице.

Поминая всех Богов, чертей и особенно Аддамсов последними словами, я спускаюсь обратно. Теперь Уэнсдэй сидит на краю кровати, болтая босыми ногами с самым невинным видом. Туфли небрежно брошены рядом. Стакан на столе пуст.

— Что ещё?

— Я голодна.

— Не могла сказать сразу?

— Ты не спрашивал.

Проклятая стерва.

Не считая нужным чрезмерно утруждаться, поднимаюсь на кухню и достаю из холодильника вчерашнюю пасту с лососем — перекладываю немного в тарелку и наспех разогреваю в микроволновке. Давать в руки Аддамс вилку или, тем более, нож равносильно самоубийству, поэтому достаю из верхнего ящика кухонного гарнитура большую ложку.