Королевский гамбит
Шрифт:
«Если шкатулка и была спрятана здесь, то искать ее следует под каменными плитами пола», — подумала я неуверенно. Комната напоминала келью монаха. Кроме кровати, которая по размеру была чуть больше моей, и раскрашенного в яркие цвета кассоне — сундука, преподносимого женщине на свадьбу, — в спальне не было никакой мебели.
— Нужно проверить сундук, — сказал Леонардо, подходя к нему и поднимая крышку с идиллическими картинками свадьбы каких-то мифологических героев.
Один за другим он вынимал аккуратно сложенные наряды, пока
— Может быть, на кровати, — предположил он.
Мы осмотрели простыни, даже проверили под матрасом, надеясь обнаружить тайник. Наши усилия, однако, не увенчались успехом. Леонардо недовольно тряхнул головой.
— Должно быть, она куда-то ее унесла. Пойдем, нам тут больше нечего делать. Нужно убираться, пока нас не обнаружили.
Покинув комнаты, мы, не теряя времени, вышли из замка и направились к конюшне. Я старалась не отставать от учителя, но моя поступь становилась все менее твердой, и я вспомнила предупреждения синьора Луиджи. Стиснув зубы, я продолжала идти, преисполнившись решимости побороть свою слабость.
При встрече со своим верным осликом я чуть не заплакала от облегчения, но, только я собралась сесть на него, учитель меня остановил:
— Боюсь, нам понадобится более резвый скакун. Обстоятельства изменились. Отсутствие графини и намеки маркизы заставляют нас поторапливаться.
Он оставил меня с осликом и отправился на переговоры с конюшенным. Вскоре он вернулся, ведя под уздцы уже оседланного блестящего черного жеребца.
Я слышала, что помимо многочисленных талантов у учителя есть еще и дар верховой езды. Впрочем, раньше мне не доводилось видеть его в седле. Со своей обычной врожденной грацией он вскочил на коня молниеносным движением и протянул мне руку. Я растерялась, но не осмелилась отказаться или признаться, что мой опыт верховой езды ограничивался недолгой поездкой на ослике.
Он с легкостью подтянул меня и усадил в седло позади себя. Мы рысью пронеслись через двор. Однако, оказавшись за воротами, он снова слегка пришпорил коня. Не утруждая себя скачкой по каменистой дороге, он направил коня прямо через луг, за которым находилась церковь.
Я никогда этого не забуду. На какое-то время Леонардо словно слился с жеребцом, он предвосхищал каждое препятствие, каждый поворот, каждый изгиб на нашем пути. При первом же шаге, однако, я забыла о достоинстве и принципах и судорожно обхватила его за талию. Мы неслись галопом, словно библейские всадники; я закрыла глаза и просто молилась, чтобы я смогла удержаться в седле до конца скачки.
К моему величайшему облегчению, через несколько мгновений мы достигли цели. Он замедлил ход недалеко от ворот, чтобы стук копыт не выдал нашего приближения. И все равно я решилась лишь ненамного ослабить свою хватку, все еще боясь, что соскользну с крупа коня и свалюсь
Мы остановились возле дальней стены часовни. Я сжимала руку Леонардо как клещами, когда он ссаживал меня на землю; затем он спешился сам. Пока я пыталась вновь обрести равновесие, он привязал коня к дереву, подошел к стене и махнул мне рукой, подзывая к себе. Я подошла, опустилась на колени позади него и проследила за его взглядом, устремленным на знакомую усыпальницу.
— Вопрос в том, — прошептал он, — приехали ли мы слишком рано или слишком поздно.
— Я не совсем понимаю, — призналась я.
Он привычным жестом нетерпеливо щелкнул пальцами, хотя я знала, что это относится к ситуации, а не ко мне.
— Маркиза сказала, что жене его племянника есть что скрывать и что мы найдем ответ на могиле графа. Ты помнишь, Дино, что я тебе говорил, когда мы впервые сюда пришли?
Нахмурившись, я задумалась на мгновение.
— Вы сказали, что те, на ком лежит бремя вины, не могут носить его долго и стремятся освободиться от него.
Когда он одобрительно кивнул, я уставилась на него в недоверии.
— Вы хотите сказать, что графиня сейчас здесь, на могиле мужа, просит у него прощения?
— Скоро узнаем, — ответил он мягко и, положив руку на заимствованный меч, встал и потянул меня за руку, помогая встать.
— Пойдем, Дино. Пора претворить в жизнь мой первоначальный план. Проберемся в усыпальницу графа и посмотрим, что там происходит.
21
Огонь уничтожает всякую ложь, истина — вот золото, неподвластное огню. Истину в конечном итоге нельзя скрыть.
Семейная усыпальница Сфорца была раскрыта настежь, словно приглашая каждого, кто на это осмелится, зайти ненадолго или остаться навечно. Но Леонардо удостоил вход в усыпальницу лишь беглого взгляда и подал мне знак следовать за ним вдоль стены, туда, где металлическое ухо все еще ждало признаний убийцы. Уже при приближении мы услышали доносящееся из него бормотание. Устройство находилось между нами, и, слушая, я поняла, что, хотя звук становился все громче и более различимым, голос был только один.
Озадаченная, я прикрыла рукой ухо, чтобы графиня меня не услышала:
— Похоже, что она разговаривает, но никто ей не отвечает.
— Он не может ответить, — тихо сказал учитель. — Она говорит со своим мужем. Слушай внимательно, возможно, мы что-нибудь узнаем.
Голос женщины был очень тихим, и даже, несмотря на устройство, я могла разобрать лишь отдельные слова. Они звучали как обрывки обычного обмена новостями, женщина рассказывала мужу, как прошел ее день. Она произносила несколько слов, задавала вопрос, замолкала, словно слушая ответ… Ответ, который могла слышать она одна.