Королевский гамбит

Стаккарт Диана

Учитель подобрал забытую митру и крест и вышел из сада так стремительно, что мне пришлось чуть ли не бежать за ним.

— Где мы найдем замену графу? — осведомился я у него, едва поспевая за ним. — Нас первым делом спросят, почему он отказался от участия в игре.

— Вот поэтому я и остановил свой выбор на том, кто знает об убийстве и кто не проболтается.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Немедленно отыщи портного Луиджи, — удивив меня, приказал Леонардо. — Пусть он нарядит тебя белым епископом. Ему не составит труда соорудить

костюм из оставшейся одежды. Нарядившись, займешь свое место на поле.

— Но кто-нибудь обязательно заметит, что я не граф Феррара, — вяло воспротивился я.

В ответ учитель вручил крест и шапку, которые держал в руках.

— Подмену не сразу заметят, — сказал он. — В костюме, да еще издали, тебя, возможно, и примут за двоюродного брата герцога; ты, как и граф, хрупкого телосложения, у тебя бледное лицо и черные волосы. Впрочем, при более близком рассмотрении тут же станет очевидным, что ты отнюдь не он. Итак, гляди и запоминай, как поведут себя окружающие, когда наш обман вскроется.

Поскольку я от удивления встал как вкопанный, Леонардо схватил меня за локоть и потащил к полосатому шатру, разбитому неподалеку от поля. Именно там находился портной, который должен был чинить порванные во время матча костюмы.

— Те, кому ничего не известно о судьбе графа, просто удивятся, почему ты занял его место, — проговорил учитель. — Если же рядом с тобой окажется убийца, то он, увидав тебя, пожелает узнать, выжила его жертва или нет. Стремясь выяснить, в самом ли деле ты двоюродный брат герцога, он постарается поближе подобраться к тебе. Этот человек и будет тот, кого мы ищем. Остерегайся того, кто будет проявлять повышенный интерес. Я тоже буду наблюдать затем, что будет происходить на поле.

— Но что, если…

Он жестом оборвал меня.

— Если тобой захотят походить, распорядитель игры объяснит тебе, что следует сделать. И помни: если тебя спросят о причине замены, отвечай, что граф не может продолжать игру и распорядитель увеселений герцога велел тебе занять его место. Понятно?

— Да, как скажете, — покорно ответил я.

Мы подошли к украшенному праздничными лентами шатру, откуда с любознательным видом на пухлом лице выглядывал Луиджи. Его внимание, однако, было целиком поглощено Леонардо; будучи главным придворным портным и камердинером, он считал себя выше большинства дворцовой челяди, в том числе и учеников распорядителя увеселений. Подозреваю, что и самого учителя.

— А, синьор Леонардо, я к вашим услугам, — елейным тоном начал он. — Что-нибудь случилось с костюмом? Или еще один из ваших многочисленных жакетов нуждается в починке?

— Да как сказать.

Прежде чем портной успел опомниться, учитель велел удалиться двум его помощникам, которые штопали у шатра столовое белье. Затем, чуть ли не впихнув меня в дряблые руки портного, он отрывисто сказал Луиджи:

— Мой ученик передаст тебе несколько моих распоряжений, касающихся матча. Следуй им неукоснительно.

Затем он развернулся на каблуках и направился к ложе распорядителя игры. Луиджи

поклонился вслед удаляющемуся учителю, а потом затащил меня в свой душный шатер. Внутри с него мигом слетела показная вежливость.

Окинув меня пренебрежительным взглядом, он разжал свою потную руку и спросил:

— Ну, малыш, признавайся, что от меня теперь-то надобно великому Леонардо?

— Я буду новым белым епископом, — ответил я, радуясь тому, что прибавил хлопот этому неприятному человеку. — Граф Феррара не может продолжить игру, и учитель приказал, чтобы я занял его место. Он велит не мешкать, так как без меня матч не смогут возобновить.

— Я привык одевать царственных особ, не слуг, — воскликнул портной, вздымая руки к небесам и тряся вторым подбородком. — И я, что, должен создать костюм из воздуха? Почему никому не пришло в голову попросить графа вернуть наряд? Клянусь святым Михаилом, меня окружают болваны.

Продолжая бормотать, он вырвал у меня крест и митру, а потом принялся шарить в грудах с одеждой, сложенных на столе в задней части шатра. Я с интересом наблюдал за ним, пораженный обилием тканей в таком небольшом помещении.

На натянутых между стойками шатра прочных веревках висели отороченные мехом бархатные накидки, шелковые жакеты с разрезами, разноцветные рейтузы и просторные шерстяные халаты. Да, нарядов здесь было столько, что можно было одеть всех обитателей замка! Однако все они были черного или белого цвета либо того и другого. От повторяющегося перехода от темного к светлому стены, казалось, пульсировали, и мне пришлось, чтобы не закружилась голова, на мгновение зажмурить глаза.

— Вот.

Услышав раздраженный голос портного, я открыл глаза и увидел, что он сует мне целый ворох белоснежных нарядов. Мне удалось схватить их прежде, чем они упали на зеленые шерстяные коврики, постеленные на полу в шатре.

Пухлое лицо Луиджи искривилось в презрительной улыбке, когда он увидел, как я пошатнулся под непривычной тяжестью.

— Твоему хозяину повезло, что у меня осталась кое-какая одежда, в которую можно нарядить еще одного белого епископа. Быстро снимай жакет и надевай костюм; мне еще надо кое-что подправить.

— Нет!

От моего неистового крика его густые черные брови на мгновение скрылись под сальной, закрывшей лоб челкой. Покраснев, я тут же поправился:

— Я хочу сказать, синьор Луиджи, что предпочту надеть наряд епископа поверх жакета.

— Дело твое, — хмуро ответил он, — только не жалуйся потом на меня, если тебе после часового пребывания на солнце станет плохо. Быстро одевайся, пока твой синьор Леонардо не стал гадать, что же тебя тут задержало.

С помощью главного придворного портного я быстро натянул на себя несколько жилетов и набросил несколько накидок, составлявших наряд белого епископа. К тому времени, когда он водрузил на мою голову высокую митру и вручил обратно крест, я начал испытывать чувство уважения к священникам и царственным особам, которым приходится носить столь тяжелое одеяние.