Королевский долг
Шрифт:
— Счастливо тебе съездить, Пол.
Я стоял у дверей, принцесса махала мне из окна. Я глядел, как машина исчезает за поворотом, увозя ее в Хитроу. Она должна была лететь в Афины.
Мы с Марией и детьми поехали на четыре дня в Наас к ее родственникам — Косгроувам. Мы осмотрели замок в Килкенни, посетили деревушку, в которой снимался сериал «Ангел Балликисс», зашли в знаменитый «Паб Фитцджеральда». Мария строго-настрого велела мне забыть о работе и принцессе.
— Ты можешь хоть в эти четыре дня полностью посвятить себя семье? —
Но я обещал принцессе позвонить. Она заметила бы мое четырехдневное молчание, поэтому я убедил Марию, что мне нужно прогуляться одному. Когда я позвонил, принцесса и Роза были на палубе. Она сказала, что у них жарко и ярко светит солнце. Я рассказал ей, как в Ирландии дождливо и скучно. Она закончила читать одну из книжек, что взяла с собой, и принялась за следующую. Я пообещал позвонить ей, когда вернусь домой в Фарндон, графство Чешир. К тому времени она будет уже на яхте «Джоникал» с Доди. Я сказал Марии, что после прогулки чувствую себя гораздо лучше.
21 августа принцесса вернулась в Кенсингтонский дворец и тут же поехала в аэропорт Станстед. Оттуда она вылетела в Ниццу. Там она встретится с Доди и они вместе сядут на яхту. Пока принцессы не было, в ее гостиной сделали ремонт, так что когда она заезжала во дворец, то наверняка видела новую обивку на диванах и голубые занавески.
Довольно забавно получилось, что в гостиной сделали ремонт, потому что принцесса, просмотрев журналы о недвижимости в Америке, решила купить дом в Калифорнии, принадлежащий актрисе Джулии Эндрюс [1]. Она надеялась, что там, на берегу океана, она начнет новую жизнь. Правда, не предполагалось, что этот дом станет ее постоянной резиденцией, — принцесса собиралась проводить там полгода. А Кенсингтонский дворец должен был остаться ее лондонской штаб-квартирой.
О переезде в Америку речь шла еще с весны. В середине августа принцесса развернула журнал и сказала:
— Я чувствую, что Америка — это моя судьба, и если я все-таки решусь туда переехать, я хотела бы, чтобы вы с Марией и мальчиками поехали вместе со мной.
Мы сидели на полу в гостиной и рассматривали план дома и окрестные виды на снимках в журнале.
— Вот парадный зал. Тут будет комната Уильяма, тут — Гарри. А в этом крыле поселитесь вы с Марией, — говорила она, — Мы начнем здесь новую жизнь. Разве это не здорово? Америка — страна больших возможностей! Я был не прочь жить в Америке, но идея была слишком неожиданной.
— Пожалуй, слишком быстро. Даже я не поспеваю за вашими новыми планами, — ответил я, стараясь не развеять ее мечту.
В тот вечер принцесса засыпала меня вопросами.
— Может, тогда переехать на Кейп-Код? И до Лондона ближе. Мы могли бы объехать весь мир, Пол. Могли бы помогать всем нуждающимся.
Мы представляли, какой будет жизнь в Америке: утренние пробежки по берегу моря, солнце, свобода. И еще кое-что, о чем она давно мечтала, но знала, что в Кенсингтонском дворце это
— Мы могли бы завести собаку, — сказала она.
Она давно мечтала о черном Лабрадоре. Она так радовалась возможности переехать в Штаты.
— Разве я не говорила тебе, что мы обязательно переедем в Америку? — спрашивала она.
Принцесса всегда быстро принимала решения. В тот вечер мы обсудили еще очень многое. Но я обещал ей, что никому не расскажу. Это наша тайна, которую я унесу с собой в могилу. В этой книге я могу сказать только, что впереди нас ждали всякие неожиданности, и это очень радовало принцессу.
Когда мы вернулись из Нааса, я звонил принцессе почти каждый день, но никогда не звонил из дома. Когда мы разговаривали, она либо загорала на палубе «Джоникала», либо была в каюте. С первой же нашей беседы, я понял, что ей уже надоела эта поездка.
— На палубе жарко как в печке, а в каютах — морозильник! Я уже на стенку лезу! — жаловалась она.
Доди подарил ей серебряную рамочку для фотографии, в которую был вставлен листок со стихотворением.
— Умное и полное глубокого смысла произведение, — пошутил я, когда она мне зачитала эти стихи. — Нет, — засмеялась она. — Просто милое и романтичное.
А еще он подарил ей колье и серьги.
— Кажется, я ему правда нравлюсь! — хихикала она.
Я отлично понимал, что происходит: Она наслаждалась новым романом, приятным кокетством, ухаживаниями мужчины, влюбленного в нее по уши. В нее все влюблялись. И она уже начала к этому привыкать. Она знала, что Доли любит ее. Он сказал ей об этом за ужином. Но она не сказала ему, что тоже любит его. «Слишком рано». — объяснила она мне.
— Так что же вы ему сказали? — не сдержал я любопытства.
— Сказала: «Спасибо за комплимент».
После смерти принцессы возникло много разных слухов. В том числе самые нелепые: что они с Доди собирались пожениться и что она была беременна. Слухи о беременности — полная глупость.
Что же касается свадьбы, то мне кажется, слух пошел от друзей Доди. Он, должно быть, сказал им, что собирается сделать ей предложение. Но принцесса его бы точно не приняла. Может быть, она была счастлива, но отнюдь не потеряла голову.
В другой раз, когда она звонила с яхты, то уже рассуждала о том, что подарит ей Доди в следующий раз: не кольцо ли? Она говорила о кольце с радостью, но и с беспокойством.
— Пол, я не хочу снова замуж. Что делать, если он подарит кольцо?
— Ничего. Вежливо принять подарок и надеть кольцо на мизинец правой руки. Главное не перепутать и не надеть на соседний палец, чтобы не подать ему пустую надежду, — беззаботно посоветовал я.
«Мизинец правой руки», — повторяли мы, смеясь.
— На мизинце носят «кольцо дружбы», — пояснил я.
— Здорово! Так и сделаю. Точно, так и сделаю. Больше мы о кольце не говорили, не говорила она и о том, подарил ли ей Доди кольцо.