Королевская кровь - 2
Шрифт:
Спутник Смитсена, наоборот, производил впечатление абсолютно разложившегося в моральном плане человека. Он был толст, но не здоровой полнотой зажиточного горожанина: его тело было одутловатым и рыхлым. Лицо с висящими щеками и подбородком, синяки под глазами, сами глазки-щелочки, и весь он был как будто мокрый или намасленный, непрерывно вытирающий лоб и лицо платком.
Сравняв счет с Смитсеном, королева наконец-то села, позволяя сесть и застоявшимся парламентариям.
Место монарха, или, как она едко называла его про себя, насест для королевы, было маленьким,
Пока спикер оглашал повестку дня и порядок выступления, Ирина изрядно заскучала. Никогда она не думала, что смещение монарха – такое обыденное и нудное дело. Но вот на трибуну поднялся премьер-министр Северян. Достал блокнот, немного нервно протер очки и начал:
– Уважаемые коллеги, уважаемые парламентарии, ваше величество! Мы все видим, в какой непростой ситуации находится сейчас наша страна! Производство и потребление падает, люди теряют рабочие места, задыхаются от налогов. По статистике, в этом году количество нищих выросло на двенадцать процентов, беспризорников – на семь процентов, оставляемых в роддомах детей – тоже на семь процентов. Социальные кухни при храмах и храмовых комплексах испытывают острую нехватку продуктов и не могут накормить всех нуждающихся, потому что число их увеличивается.
Из пятидесяти миллионов наших граждан за последний год почти три миллиона стали жить за чертой бедности, в основном это происходит в маленьких провинциальных городках и деревнях. Беднота уходит в крупные города искать лучшей доли, но при этом увеличивает социальную нагрузку в самих городах. Увеличилось на тридцать восемь процентов количество тяжких и особо тяжких преступлений, а воровство выросло почти вдвое! Народ бунтует, требует снижения налогового бремени, улучшения помощи населению!
Он перевел дыхание и снова наклонился к микрофону:
– И, к сожалению, все чаще эти угрозы и недовольство выливаются на королевскую семью и лично на вас, ваше величество! Люди считают, что вы живете в недопустимой роскоши, что ваша семья слишком много покупает и тратит. Народные парламентарии, представители бунтующих, предлагают переформировать систему управления государством и сделать парламент не только аристократическим, но и представительским от нетитулованных граждан, с возможностью формировать кабинет министров и дворянами, и простыми гражданами. Также… – тут Северян запнулся и посмотрел вверх, на Смитсена, – должность премьер-министра должна быть выборной и без социальных барьеров, а часть обязанностей королевы, которые вы несете с большим трудом и, как видно из ситуации, не всегда из-за сильной загруженности можете справиться с ними, должна перейти к нему.
Северян замолчал и со страхом посмотрел на королеву.
– О каких обязанностях идет речь? – ласково спросила Ирина.
– Утверждение бюджета, финансовой политики, назначение министров, управление армией, налоговыми органами…
– То есть, – все так же смиренно проговорила ее величество, – вы любезно предлагаете мне снять все обязанности по управлению государством,
Замысел Смитсена стал ясен. Урод явно хотел пробиться в премьеры. Но вот зачем все это? И она еще раз внимательно взглянула на него, пока премьер собирался с силами для ответа. Непонятно. Власти у него и так чуть ли не больше, чем у нее. Министры и аристократы либо куплены, либо запуганы. В чем смысл?
– Д-да, – наконец ответил Северян и умоляюще посмотрел на королеву. Ей бы непременно стало его жалко, если бы он не был предателем. Хотя в чем-то она его даже понимала. Что такое долг вассала перед монархом и перед родиной против счастья любимого человека? Если бы с детьми или со Светиком случилось что-то непоправимое, то что она могла бы сделать, на что пойти, чтобы это исправить? Не дай боги оказаться перед таким выбором.
– И что, – королева нарочито благожелательно оглядела напряженно взирающих на нее подданных, – все эти… свежие предложения поддерживают? Может, проголосуем? Господа, встаньте, пожалуйста, те, кто согласен с предложением премьера.
Очень медленно и неохотно зал стал вставать. Аристократы и высокие советники краснели, бледнели, потели, тряслись, но поднимались, словно их сверху кто-то тянул за невидимые ниточки. На королеву не смотрел ни один. Смитсен же с интересом поглядывал вниз, словно отмечая в голове галочкой встающих.
Из почти сотни присутствующих сидеть осталось меньше трети.
Пока ее величество наблюдала за организованным предательством, она вдруг почувствовала легкое касание. Как будто кто-то набросил на нее сверху мягкую и почти невесомую сетку. Невольно дернувшись, Ирина даже заметила переливчатое свечение нитей, похожих на растекающуюся бензиновую пленку на поверхности воды. Нить от сетки тянулась к Смитсену, и он не мигая глядел на королеву, делая при этом вращательное движение рукой. Будто закручивая бутылку.
Затылок начало жечь, глаза заслезились. Ирина, конечно, могла бы снять с себя проклятие одним всплеском силы, но тогда приступ начался бы прямо здесь. И она терпела, чувствуя, как острые нити сетки до боли стягивают ее тело, заставляя мышцы сжиматься в судорогах, пока не сработала защита королевской ложи, сетка не полыхнула, а черный не отлетел к стенке ложи от отдачи. Услышавшие стук подняли головы вверх и быстро опустили их обратно. Да уж, знатно он их запугал.
– Я поняла вас, господа, – сказала Ирина с улыбкой. – Можете садиться.
– Каково ваше решение? – спросил премьер с натугой.
– Я еще не знаю, – отмахнулась королева. – Сами понимаете, господа, решение очень серьезное, мне нужно подумать несколько дней, условия прописать, посоветоваться с семьей, с юристами. Давайте соберемся через неделю в это же время, и я вам его озвучу?
Северян покосился наверх, и Ирина-Иоанна краем глаза увидела, как поднявшийся Смитсен кивнул ему.
– Конечно, ваше величество, пусть так и будет, – засуетился премьер-министр. – Тогда заседание можно объявлять закрытым?