Королевская кровь-11
Шрифт:
– Я считаю, что тебе нужно перестать недоговаривать и преуменьшать опасность, - проворчала я неслышно, чуть откидывая голову назад: в вопросе отвлечения его светлость был очень подкован. – Ты сам сказал, что не знаешь, насколько быстро сработает моя кровь.
– Зато я знаю, что за пару дней до оборота тело начинает ломать по ночам. И Луциус подтверждал, что так происходит у всех, – наставительно проговорил муж, не опуская руку. – Поверь, это настолько непередаваемые ощущения, что пропустить их нельзя. Я предупрежу Тамми в письме о последствиях и о том, что если ломка начнется раньше его прибытия на фронт,то он должен связаться со мной.
– Разумно. И когда ты успел все спланировать? – пробормотала я, чувствуя, как от движений его пальцев в моих волосах ушло желание спорить.
– Ночью, когда узнал, что Тамми жив, - в тоне Люка было столько ироничного самодовольства, что я фыркнула.
– Наслаждаешься собой, господин манипулятор?
– Конечно, – он коснулся губами мoего уха и прошептал.
– Детка, все-таки сапфиры на тебе – это отвал башки.
Я прикрыла глаза. От нежности. От вновь накатившей тоски.
«Как я не хочу, чтобы ты улетал».
– Ты ведь не позволишь снова себя подстрелить, Люк?
– требовательно спросила я.
– Я очень постараюсь, Марина, – пообещал он серьезно. Прикусил камень, чертыхнулся, покосившись наверх: мурлыканье Ирвинса стало громче, - и проговорил шипяще: - Надо ос-с-становиться. Иначе слегка безмозглым и невменяемым сейчас стану я, а до отлета мало времени. И много дел.
– Очень много?
– прошептала я ему в губы, и мы некоторое время увлеченно целовались – пока сверху не раздались поспешные удаляющиеся шаги. Кажется, мы сбили Ирвинсу песенный настрой.
Люк отстранился и потряс головой, глядя на меня потемневшими глазами.
– Дела, – напомнила я ему со всей строгостью.
– Дела, – согласился он хрипло.
– Пойдем в мой кабинет, детка, я хочу тебе кое-что показать. Приличное.
– Боги, – пробормотала я восхищенно, первой начав пoдниматься, – неужели лорд Дармоншир задумался о приличиях?
За спиной раздался короткий смешок.
– Скорее о том, чтобы беднягу Ирвинса не хватил удар.
Мы прошли на четвертый этаж, к кабинету Люка. Я держала его за руку, а он то и дело поглядывал на меня, на серьги в моих ушах – но тут же отводил взгляд, словно напоминая себе, что нет времени. И молчал.
– Я заинтригована, – призналась я, закрывая за собой дверь кабинета и прижимаясь к ней спиной. Люк, коротко поцеловав меня, поспешно направился к столу,и я не стала его дразнить.
– Может, расскажешь, в чем дело?
– В том, что твой супруг – болван, - едко ответил он, доставая из ящика стола большой ключ. Покрутил его в пальцах, показывая мне.
– Бывает, – согласилась я c нежностью. – Но я все ещё тебя не понимаю.
– Я давно должен был дать тебе доступ в фамильную сокровищницу.
– Люк подошел к стальной двери в сейфовую комнату, расположенную в стене меж книжных полок, вставил ключ в замочную скважину, подoждал, пока я подойду, и набрал код. – Война продлится неизвестно сколько, деньги oбесцениваются, тебе как хозяйке Вейна понадобится золото.
Дверь распахнулась, открыв ещё одну: тяжелую, старую, в небольших подпалинах, сколах, царапинах, но все равно монолитную и несокрушимую. На ней
– Сюда за время существования Вейна пытались проникнуть и воры, и нечистые на руку слуги, – говорил Люк, прикладывая к следу свою ладонь. Она на мгновение окуталась голубоватым свечением – и дверь открылась. За ней в сокровищнице вспыхнули огни, освещая многочисленные полки. – Но доступ может дать только глава дома. Дед дал мне его, когда мне исполнилось шестнадцать.
– Он взял мою ладонь, приложил к двери, прошептал несколько слов на староинляндском,и я почувствовала , как дверь отозвалась холодком. – Заходи, Марина. Теперь ты всегда сможешь открыть ее.
Я с любопытством шагнула внутрь. Комната была не больше моей гостиной, но широкие полки у стен все были заставлены сундуками, ящичками, футлярами и мешочками с драгoценностями, а также подставками, на которых ожерелья, браслеты и прочие украшения висели просто так, гроздьями. Несколько сундуков стояли и на полу.
Люк наблюдал за мной, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к двери. Я, усмехаясь его выдержке, открыла один из сундуков, невысокий – он был полон золотых монет, xодивших в Инляндии наравне с бумажными деньгами, - открыла второй, огромный, высотой со стол – он с горкой был наполнен мелким речным жемчугом.
– Оказывается, я выгодно вышла замуж, – пробормотала я, с наслаждением запуская в прохладные зерна руки, и вздрогнула – вдруг гулко захлопнулась деревянная дверь, светильники моргнули и потухли.
– Люк?
– шепотом позвала я, поворачиваясь, – и не успела выдохнуть, когда в темноте он прижал меня к сундуку, и засмеялась, отвечая на терпкий, нетерпеливый поцелуй. – как же дела? – поддразнила я, когда он скользнул губами к уху, к серьге с сапфиром.
– Все, все подождет, кроме тебя… - Люк опустил крышку сундука за моей спиной, от торопливости едва не прижав себе пальцы, выругался, подсаживая меня на него и поднимая платье. Темнота, его шумное дыхание, острые прикусывания кожи и нетерпение сделали свое дело, распалив и меня,и я забыла обо всем, что ждало нас снаружи, с жадностью отвечая на каждое движение, на каждый стон и вздох.
– Привести тебя к драгоценностям было изначально обреченной идеей, - проговорил он с хриплой иронией, когда мы пыталиcь отдышаться, прижавшись друг к другу. Наша любовь в этот раз оазалась такой острой, горячей и быстрой, что у меня до сих пор бешено колотилось сердце и мелко подрагивало тело. Было так хорошо, что хотелось улыбаться и плакать одновременно.
– Отличной oказалось идеей, - возразила я расслабленно, целуя его в щеку. Глаза мужа, сияющие мягким белым светом, медленно тускнели.
Мы не спешили отпускать друг друга и обнимались там, в темноте, полной запахов старого дерева и нашей близости, прижимаясь друг к другу и прощаясь без слов поцелуями, ласками, прикосновениями. Он знал, что я буду ждать, я знала, чтo он сделает все, чтобы вернуться.
Люк улетел через час, успев пообщаться с Леймином по поводу нашей эвакуации на случай нового наступления врагов и поговорить с Энтери, написать письма для Таммингтона и Нории, попрощаться с леди Лоттой и Ритой. Мы провожали его с лужайки перед замком,и наши глаза были сухи – только когда свекровь крепко сжала его плечи и прошептала: «Только вернись, заклинаю,и сбереги брата», - я заморгала , останавливая слезы.