Королевская битва

Таками Косюн

Ёдзи нежно обнял Ёсими.

Затем Ёдзи молча поцеловал ее губы. Веки. И кончик носа. Именно так Ёдзи всегда ее целовал. В подобных обстоятельствах это могло быть не очень уместно, и все же Ёсими пришла в восторг.

Снова поцеловав девочку в губы, Ёдзи заглянул ей в глаза.

— Значит, у тебя все хорошо, — сказал он. — Я за тебя тревожился.

— Я тоже, я тоже, — крепко его обнимая, откликнулась Ёсими. Слезы проступали в уголках ее глаз и стекали по щекам.

Первым выходя из классной комнаты, Ёдзи бросил взгляд на Ёсими. А та, видя, как он уходит, готова была расплакаться. Потом она

тоже ушла. Наступил рассвет. Все это время Ёсими оставалась страшно напуганной. Но теперь она была с мальчиком, которого уже не чаяла увидеть живым.

— Это... это настоящее чудо, — несколько запоздало сказал Ёдзи, словно оправляясь от шока.

— Это и правда чудо. Я просто не могу поверить. Я думала, мы уже никогда не увидимся. В этой... ужасной... игре...

Ёсими плакала, а Ёдзи нежно гладил ее по волосам.

— Теперь все будет хорошо. Теперь мы останемся вместе, что бы ни случилось.

Слова Ёдзи звучали так ободряюще, и слезы просто хлынули у Ёсими из глаз. «По правилам уцелеть суждено только одному, — думала она, — но я должна остаться с тем, кого больше всего люблю. Да, есть там еще что-то насчет лимита времени. Но мы просто будем вместе, пока время не кончится. А если кто-то на нас нападет, Ёдзи нас защитит. О Боже, скажи мне, что это не сон!»

Ёсими вспоминала все, что произошло между ними с тех пор, как Ёдзи стал ее одноклассником. Тот особенный осенний день, когда они случайно повстречались на улице и решили вместе сходить в кино. Затем Рождество, слоеный торт с клубничной начинкой, который они вместе съели в кафе, тот вечерний поцелуй. Затем Новый год, когда Ёсими оделась в кимоно с длинными рукавами для первого посещения храма (священный жребий, который она там вытащила, гласил всего лишь «удача», а потому Ёдзи отдал ей свой, где значилось «добрая удача»). Наконец та незабываемая суббота, 18 января, и ночь, которую они провели в доме у Ёдзи.

— А где ты был? — спросила Ёсими.

Ёдзи указал на кучку строений.

— В одном из тех домов. Но ты же знаешь про этот ошейник... если бы я там остался, он бы рванул. Так что...

У Ёдзи был серьезный вид, но Ёсими такой поворот событий казался забавным. Они все это время были рядом друг с другом! Ёсими с самого начала игры постоянно думала, где Ёдзи, — а теперь выяснилось, что он был совсем неподалеку...

— Ты что?

— Я тоже в одном из тех домов пряталась. Наверное, мы были по соседству.

Они рассмеялись, и Ёсими вдруг поняла, как сладостно смеяться вместе с любимым. Это лишь кажется сущей ерундой, а на самом деле было очень важно. И теперь у нее снова появилась эта радость.

Ёдзи медленно выпустил Ёсими из своих объятий. Взгляд его внезапно упал на ее правую руку. Поняв, что все еще держит пистолет, Ёсими опять рассмеялась.

— Ой, совсем забыла...

Ёдзи тоже улыбнулся.

— Отличное оружие. А смотри, что у меня оказалось.

Он показал ей то, что держал в руке. Поначалу Ёсими вообще этого не заметила. А теперь, при ближайшем рассмотрении, она увидела кинжал, какой можно найти разве что в антикварном магазине. Ткань на рукоятке совсем износилась, овальной формы гарда была зеленовато-голубого цвета, а когда Ёдзи вытащил кинжал из ножен, оказалось, что лезвие сплошь запятнано ржавчиной. Вложив

кинжал обратно в ножны, Ёдзи сунул его за пояс.

— Дай мне посмотреть твое оружие, — попросил он.

Ёсими отдала ему пистолет.

— Держи. Сомневаюсь, что смогу его применить...

Ёдзи кивнул. Ухватив кольт за рукоятку, он первым делом проверил предохранитель. Затем оттянул затвор, обнаруживая первый патрон в патроннике. Курок по-прежнему был взведен.

— А патроны для него у тебя есть?

Магазин пистолета был полностью заряжен. Ёсими кивнула, достала из своего рюкзака коробку с патронами и отдала ее Ёдзи. Тот одной рукой взял коробку и большим пальцем ее вскрыл, проверяя содержимое. Затем сунул ее в карман школьного пиджака.

И вдруг... Ёсими не могла поверить своим глазам. Глядя на руки Ёдзи, она совершенно не понимала, что происходит, — как будто наблюдала за каким-то фокусом.

Ёдзи целился в нее из кольта.

— Ёдзи?..

Стоило ей произнести его имя, как Ёсими поняла, что Ёдзи вдруг стал совершенно другим человеком.

Лицо его исказилось. Глаза с длинными густыми ресницами, полные губы, орлиный нос — словом, черты лица остались теми же, но Ёсими никогда не видела, чтобы Ёдзи так кривил рот, так скалил зубы.

— Уходи, — процедил он. — Прочь отсюда!

Ёсими просто не понимала его слов.

— Убирайся! — раздраженно прорычал Ёдзи.

Губы Ёсими задрожали.

— Почему? — в шоке воскликнула она.

Ёдзи был уже ею по горло сыт.

— Думаешь, я стану нянчиться с такой тварью, как ты!? Прочь отсюда, сука!

Внутри у Ёсими словно бы стало что-то комкаться — сперва медленно, затем все быстрее.

— Почему? — Голос ее дрожал. — Я... я сделала что-то не то?

Пистолет по-прежнему смотрел прямо на нее. Ёдзи презрительно сплюнул.

— Кончай мозги пачкать. Даже я знаю, что ты шлюха. Я знаю, что тебя забирала полиция... а еще я знаю, что ты спала с мужиком, который тебе в отцы годится. Это я тоже знаю! И ты думаешь, я стану доверять такой суке, как ты!?

Ёсими потрясенно раскрыла рот, не сводя глаз с Ёдзи.

Да, это была правда. Ее несколько раз забирали за воровство, а один раз — за шантаж одного ученика. И еще была... проституция. Некоторое время тому назад Ёсими спала со средних лет мужчиной, с которым ее свела Мицуко Сома. Деньги были хорошие, не она одна этим занималась, а кроме того, в тот период жизни Ёсими до смерти все надоело. А потому пользоваться косметикой, вести себя как взрослая и спать с мужчиной, который по-своему был щедрым и благородным, казалось ей не так уж плохо. И Ёсими предполагала, что Ёдзи все про нее знает.

Но ведь с того самого осеннего дня, когда она сблизилась с Ёдзи, всему этому был положен конец. Конечно, Ёсими не перестала дружить с Мицуко Сомой и Хироно Симидзу. Не то чтобы она вдруг сделалась примерной ученицей, но, по крайней мере, она прекратила торговать собой и изо всех сил старалась держаться подальше от беды. Ёсими верила в то, что Ёдзи все простил и что он ее любит.

«Да, — подумала она, — я все время в это верила».

По щеке Ёсими скатилась слеза.

— Я... я перестала этим заниматься. — Новые слезы заструились по ее щекам. — Я хотела... хотела быть хорошей. Ради тебя, Ёдзи.