Королевская битва

Таками Косюн

Юкико слегка нахмурилась.

— Я... я имею в виду то, что многие уже... — тут голос Юмико задрожал, — уже убиты. Об этом объявили сегодня утром. С тех пор, как мы вышли из школы, было убито девять учеников. Не могли же они все покончить с собой... Кроме того, разве мы совсем недавно не слышали выстрелы?

Юмико наклонила голову и развела руками. Тут она заметила, что левая манжета ее матроски слегка порвалась.

— Теперь дальше. Сама видишь, как мы здесь напуганы. Мы обе, верно?

— Да.

— И я думаю, остальные сейчас в таком же состоянии. Все наверняка напуганы.

Ты так не думаешь?

Юкико, похоже, обмозговывала сказанное.

— Да, возможно, — сказала она. — Я была так занята собственным страхом, что эта мысль мне даже в голову не пришла.

Юмико кивнула и продолжила:

— И раз нам повезло оказаться вместе, нам, вероятно, далеко не так скверно, как многим. Вот остаться одной — это настоящая жуть.

— Да, ты права.

— Теперь скажи, Юкико, что бы случилось, если бы ты, так сильно напуганная, кого-то встретила?

— Я бы убежала.

— А если бы не смогла?

Юкико тщательно обдумала ситуацию. Затем она осторожно заговорила.

— Я... пожалуй, я бы стала защищаться. Если бы я смогла что-то швырнуть... или если бы у меня был пистолет... я бы просто смогла из него выстрелить. Нет, конечно, сначала я бы попыталась поговорить. Но если бы все произошло быстро и у меня бы не было другого выхода...

Юмико кивнула.

— Вот именно. Как раз поэтому я и подумала, что никто здесь на самом деле не хочет никого убивать. По-моему, из-за того, что мы все так напуганы, мы вообразили себе, будто все остальные хотят нас убить, и приготовились отбиваться. И если мы останемся в таком состоянии, даже если никто на нас не нападет, мы в конечном итоге можем напасть сами. — Тут она сделала паузу, развела руками, уперлась ладонями в пол и подвела итог: — Думаю, все просто напуганы.

Юкико сжала полные губки. Затем опустила взгляд и неуверенно заговорила:

— Я не знаю. Некоторым я просто не могу доверять. Вроде компании Мицуко Сомы... и Кадзуо Кириямы.

Юмико натянуто улыбнулась и чуть передвинула ноги под плиссированной юбкой.

— Хорошо, Юкико. Я скажу тебе, что я думаю.

— Я слушаю.

— Если все так и пойдет, мы умрем. А лимит времени? Если в ближайшие двадцать четыре часа никто не погибнет? Даже если мы эти двадцать четыре часа проживем, нас все равно убьют.

Юкико кивнула. Вид у нее опять был очень испуганный.

— Да... это так.

— Значит, нам остается только объединиться и сообща найти какой-то выход. Верно?

— Да, но...

— Знаешь, я должна тебе кое-что рассказать. — Юмико задумчиво наклонила голову.

— Однажды, — сказала она затем, — мне пришлось пережить настоящий кошмар. А все из-за недоверия. Я тогда училась в начальной школе.

Юкико взглянула на Юмико.

— И что тогда случилось?

Юмико посмотрела в потолок. Она снова увидела лицо своей подруги. И розовые спортивные тапочки.

Затем Юмико опять обратила лицо к Юкико.

— Помнишь Котенышей? Они одно время были в большой моде. Все их любили.

— Конечно, они были такие милые. У меня они были на целлулоидном пенале.

— У меня Котеныши были на шариковой ручке с тремя стержнями. Таких ручек выпустили очень мало. Конечно,

теперь это кажется страшной глупостью, но я эту ручку просто обожала.

— Ага.

— В общем, она пропала... — Юмико опустила глаза. — Я заподозрила мою подругу в том, что она ее украла. Ей так хотелось эту ручку. Понимаешь, я поняла, что ручка пропала после урока физкультуры, а моя подруга отпросилась из физкультурного зала. Сказала, что плохо себя чувствует, и вернулась в класс. А самое ужасное то, что ее папа и мама работали в баре, и у этой девочки была не очень хорошая репутация.

Юкико медленно кивнула.

— Я забросала ее вопросами, но она сказала, что не знает, где ручка. Тогда я рассказала учительнице. Должно быть, учительница тоже засомневалась. Она велела моей подруге сказать правду. А та лишь заплакала и сказала, что ничего об этом не знает.

Юмико взглянула на Юкико.

— Когда я пришла домой, я нашла ручку у себя на столе.

Юкико по-прежнему продолжала молча слушать.

— Я извинилась перед той девочкой. Она сказала, что ничего. Но все вышло ужасно неловко. А потом — кажется, ее мама развелась и снова вышла замуж — она перешла в другую школу. На этом все и закончилось. Она была мне такой близкой подругой — почти как ты. И все-таки в решающий момент я не поверила ей.

Юмико горестно всплеснула руками.

— Но после того случая я изо всех сил стараюсь доверять людям. Я очень этого хочу. Если я не смогу им доверять, все рухнет. Но это совсем не то, что проповедуют в той глупой церкви Нимба. Это моя вера. Надеюсь, ты понимаешь.

— Да, я понимаю.

— Тогда давай теперь обсудим эту ситуацию. Да, Мицуко Сома кажется по-настоящему опасной. Такая у нее репутация. Но я сомневаюсь, что она настолько скверная, что действительно станет убивать людей. Не может она быть такой скверной. Никто в нашем классе не может быть таким скверным. Ты согласна?

Юкико несколько секунд подумала, затем кивнула.

— Выходит, — продолжила Юмико, — если мы соответствующим образом со всеми свяжемся, побоище прекратится. Тогда мы все вместе сможем придумать, как нам справиться с этой ситуацией. Даже если мы так ничего и не придумаем, мы хотя бы сможем удержаться от убийства друг друга. Ты согласна?

— Да...

Юкико кивнула, но в голосе ее прозвучало сомнение. Немного утомленная своей речью, Юмико перевела дыхание и снова передвинула ноги, поудобнее их пристраивая.

— Так или иначе, вот мое мнение. Теперь позволь мне услышать твое. Если ты против, я не стану этого делать.

Юкико задумчиво опустила голову.

Заговорила она только через две минуты.

— Помнишь, ты однажды сказала, что меня всегда слишком заботит мнение других?

— Да? Я это сказала?

Юмико внимательно изучила лицо Юкико. Та подняла голову, и их глаза встретились.

Юкико нежно улыбнулась.

— Думаю, ты совершенно права. Вот мое мнение.

Юмико ласково улыбнулась в ответ и поблагодарила подругу. Благодарна она была ей и за то, что Юкико согласилась, и за то, что она так серьезно все обдумала, прежде чем согласиться. Теперь получалось так, что отклик Юкико подтверждал правильность идеи.