Королевская битва

Таками Косюн

«Нет, — подумал Сюя, — нельзя, чтобы меня рвало. Я и так слишком слаб... но...»

Он опустился на колени, и его вырвало. Поскольку Сюя в последнее время ничего не ел, вышел один желудочный сок. От рвотных масс шел резкий кислый запах.

Сюю еще раз вырвало. Теперь к желтоватой влаге, точно мазки краски, добавились красные капельки. Наверняка его желудок был испорчен.

— Сюя.

Он поднял голову. И машинально направил туда узи. Но ствол тут же опустился.

Из кустов торчала бандитская физиономия. Сёго, никаких сомнений. В левой руке Сёго держал явно самодельный

лук, а правой готов был вложить в этот лук стрелу. Как раз в этот момент Сюя понял, что, скорее всего, влез ногой в «сигнализацию» Сёго.

— Что, тяжко с похмелюги? — осведомился Сёго. В юморном замечании слышалась явная доля сочувствия.

Послышалось шуршание. За спиной у Сёго появилась Норико. Отбросив назад мокрые волосы она смотрела на Сюю, и ее полные губы дрожали.

А затем, оттолкнув Сёго в сторону, Норико, волоча ногу, подбежала к нему.

Сюя вытер рот и заковылял навстречу девочке. Снимая правую руку с узи, он протянул ее вперед и обнял Норико. Когда они прижались друг к другу, у Сюи страшно кольнуло в боку, но ему было наплевать. Теплое тело девочки тянулось к нему под холодным дождем.

Норико подняла глаза.

— Сюя... Сюя... я так рада... так рада... — Слезы, выкатывавшиеся из уголков ее глаз, смешивались с каплями дождя, падающими ей на лицо.

Сюя нежно улыбнулся. А затем понял, что тоже готов вот-вот заплакать. Слишком много людей погибло... слишком много людей уже погибло в этой игре... но как же чудесно, как немыслимо чудесно было то, что они с Норико по-прежнему оставались живы.

Сёго подошел к ним и протянул правую руку. На какую-то секунду Сюю озадачил этот жест... но затем он понял. Протянув руку через плечо Норико, он обменялся с Сёго крепким рукопожатием. Как и всегда, Сюя ощутил силу этой ладони.

— С возвращением, — тепло сказал Сёго.

Осталось 8 учеников

67

Голые скалы появлялись там, где лес направлялся к морю. Лицом к воде стояла невысокая каменная стена. Стена эта казалась такой гладкой, словно Сёго обработал ее ножом. В скалистую стену были воткнуты две крупные ветви, а уложенные на них ветки с листвой служили как крыша от дождя. С кончиков веток стекали дождевые струйки.

Приняв сильное болеутоляющее, которые Сёго забрал из медпункта, Сюя рассказал им про маяк. Сёго кипятил воду в банке на кучке древесного угля, и бульканье воды сливалось с шумом дождя.

Когда Сюя закончил, Сёго лишь понимающе кивнул. Затем он глубоко вздохнул и закурил еще одну «дикую семерку». На коленях Сёго держал узи. Они решили, что пистолет-пулемет лучше всего доверить Сёго. Сюя взял себе Ч3-75, а Норико — браунинг.

Сюя слабо и горестно покачал головой.

— Да, понимаю. — Сёго опустил взгляд. — Это очень тяжело. — Некоторое время он в задумчивости курил. А потом сказал: — В любом случае я рад, что ты все-таки до нас добрался.

Сюя снова вспомнил лицо Юкиэ. Он жив. Он уцелел благодаря группе Юкиэ, а вот они погибли.

Затем Сюя взглянул на сидящую слева от него Норико. Для нее, должно быть, особенно тяжело было слышать

о гибели ее подруг Юкиэ Уцуми и Харуки Танидзавы. Как только Норико увидела, что вода кипит, она взяла два бульонных кубика, которые, надо полагать, где-то нашел Сёго, и бросила в банку. К ним тут же поплыл аромат бульона.

— Сможешь поесть, Сюя? — спросила Норико.

Взглянув на девочку, Сюя с сомнением покачал головой. Да, он понимал, что должен поесть, но ведь его только что вырвало — да и трупы Тадакацу Хатагами и Юитиро Такигути все еще стояли у него перед глазами. (Сюя не рассказал, что над телами трудились птицы в какой-то сотне метров от них... Он лишь сказал, что его тошнило из-за боли.) Аппетита у Сюи не было и в помине.

— Поешь, Сюя. Мы с Норико уже позавтракали, — сказал Сёго, не вынимая сигареты изо рта. Его щетина стала еще гуще. Обернув край банки носовым платком, он налил бульон в пластиковую чашку и предложил ее Сюе.

Сюя взял чашку и медленно поднес ее к губам. Приятный вкус бульона распространился во рту, затем теплая жидкость быстро соскользнула в желудок. Все оказалось не так скверно, как он ожидал.

Норико предложила ему булочку. Сюя немного отщипнул. А как только начал жевать, то с удивлением обнаружил, что может есть. В конце концов он все съел почти мгновенно. Что бы ни творилось у Сюи в душе... его тело страшно проголодалось.

— Хочешь еще? — спросила Норико, и Сюя кивнул.

— Еще немного бульона. — Он поднял пустую чашку, и Норико снова ее наполнила.

— Послушай, Норико, — сказал Сюя, беря чашку.

Девочка на него взглянула:

— Что?

— Ты сейчас хорошо себя чувствуешь?

— Да. — Норико улыбнулась. — Я принимаю лекарства от простуды. Все отлично.

Тогда Сюя взглянул на Сёго, изо рта которого торчала очередная сигарета. Сёго кивнул: он взял из медпункта еще один шприц с антибиотиком, но тот не понадобился.

Сюя снова повернулся к Норико и тепло ей улыбнулся:

— Вот замечательно.

Тут она опять задала ему вопрос, который то и дело повторяла:

— Скажи, Сюя, с тобой правда все хорошо?

Сюя кивнул:

— Все отлично.

Но по правде говоря, с ним совсем не все было отлично, но что он еще мог сказать? Сюя ясно видел, как побелела его левая рука по сравнению с правой. Он не мог понять причины, было это из-за раны в плече или все дело в локте. А может, просто повязка на локте была слишком тугой. Так или иначе, левая рука немела все больше.

Еще раз глотнув бульона, Сюя поставил чашку у ног. Затем обратился к Сёго.

Сёго, который как раз проверял узи, вопросительно поднял брови и взглянул на Сюю.

— Что такое?

— Это насчет Кадзуо.

Да, все верно. Пока Сюя рассказывал о событиях, произошедших со вчерашнего дня, он снова задал себе вопрос, который занимал его как раз перед тем, как он расстался с Сёго и Норико. Перестрелка на маяке, возникшая после того, как он его покинул, Сюе об этом напомнила. Он был, по сути, сформулирован в его же собственном гневном выкрике: «Что он такое творит?!» Иными словами — что на самом деле представлял собой Кадзуо Кирияма?