Королева
Шрифт:
– Да я и сам не думал, но тут уж твоя ненаглядная виновата.
– А Эллис-то тут причем?
– искренне удивился король, так до сих пор и не подозревающий о регулярных беседах герцога и королевы, возобновившихся после ее возвращения. Хотя сам Кэриен эти беседы воспринимал скорее как интеллектуальный поединок.
– Релена ее фрейлина и подруга, как никак, и воспитанница Сильви Таради. А месяц назад отец девушки умер, так и не успев окончательно выправить свое положение, графина Амри осталась без приданого. Маркиза Таради рада была бы помочь девушке, да права не имеет, потому что у ее супруга имеются племянники. Зато благосклонность королевы к ней самой и к ее тети делают девушку лакомым кусочком, для всякого рода не самых
– Так значит Эллис, просто попросила тебя на ней жениться?
– удивление короля все же оказалось велико, и остаток вина в бокале он выпил одним глотком. Отчего-то Ксаниэль был уверен, что попроси он друга о подобном, и тот послал бы его куда подальше, со всей своей бесцеремонностью.
– Ага, сам понимаешь, пока ее величество была тут, напрямую трогать Релену остерегались, а вот в предстоящие полгода, что Эллис предстоит отсутствовать, девушке придется не сладко. И твоя супруга очень не хотела терять такого преданного ей человека, вот мы и объявили о помолвке. Я конечно в глазах большинства придворных не самый лучший защитник, но звания счастливчика у меня еще никто не забрал, так что думаю, придется в ближайшее время охладить не один излишне ретивый ум с загребущими руками.
Герцог последовал примеру короля и опустошил свой бокал. Наслаждаться вкусом и так уже давно перепробованных лучших вин, ему так же давно и надоело.
– Но свадьбу играть вы не собираетесь, я прав?
– Почему, как Эллис вернется, так и сыграем, - Кэриен просто наслаждался все сильнее и сильнее вырисовывающимся на лице короля удивлением.
– Релена девочка умная и короне преданная, моей работе не помешает, так что я смогу и дальше играть свою роль. Да и она сама при таком муже, да близости к королеве будет оставаться лакомым кусочком для разного рода заговорщиков, что вполне может пригодиться в моей работе. После свадьбы графиня Амри официально войдет в штат службы безопасности. Мы уже общались с ней на эту тему, и она полностью со мной согласна.
– А я уж грешным делом подумал, что тебя все же угораздило влюбиться, - с явным облегчением произнес король, радуясь, что хоть что-то в этом мире все так же неизменно. Герцог улыбнулся в ответ, и за этой улыбкой скрывалось куда большее, чем молчаливое согласие с выводами друга. Единственная, в которую он мог бы, пожалуй, влюбиться, никогда не смогла бы принадлежать ему, хотя возможно он все же уже давно и бесповоротно отдал ей свое сердце. Ведь иначе такое странное отношение к ней не объяснишь. И что он на самом деле чувствует к ней восхищение и уважение или любовь? Герцог так и не смог себе ответить на этот вопрос. А потому продолжил делиться своими рациональными объяснениями необходимости собственной свадьбы.
– Она при этом остается во дворце при твоей супруге, ну и мне заодно дополнительный источник информации. На Миларину уже давно пора ослабить давление, слишком многим она обязана Эллис. А Релена имеет тот же уровень посвящения.
– Что-то я сомневаюсь, что она сможет стать хорошим источником информации, сам сказал, она королеве предана, и для тебя шпионить, она точно не станет.
– А я напрямую ничего спрашивать и не собираюсь, как будто не знаешь, как много информации можно получить из совершенно сторонних разговоров. Это только с Эллис такое не проходит, она, похоже, сама если не изучала подобные техники, то уж точно с ними знакома. Как-то ее величество обмолвилась, что в ее мире это направление успели очень хорошо развить. А вот баронесса ни о чем таком и слыхом не слыхивала, легко конечно не будет, но все же хоть что-то, лучше, чем ничего…
Схватки начались после обеда и продолжались до позднего вечера, но разродиться королева все никак не могла.
Встряхнув головой и разметав множество выбившихся из хвоста волос, повелитель отринул все мысли о смерти их ребенка и с удвоенными силами принялся за спасение обоих. Что-то в последнее время неуловимо в нем изменилось и это что-то ни за что не позволит ему потерять хотя бы одно дорогое ему существо в угоду извечной игре. Раньше он мог пойти и не на такое, раньше, но не сейчас. Иномирянка с поразительной легкостью меняла все, с чем соприкасалась.
Боль уже давно не отпускала тело королевы, но она мужественно терпела несколько часов кряду, знала, на что шла. А за время пребывания в этом мире ее величеству бывало и хуже, одна боль заклинания или яда дроу ничуть не уступала тому, что приходилось испытывать теперь. Тогда она пережила, переживет и сейчас. А уж после тренировок у мастера, да светских раутов, она прекрасно научилась отключаться от боли. А с появлением Эссси у нее словно прибавилось сил, а ведь не так давно казалось, что их ни на что уже не осталось.
Сквозь подкатывающую пелену забвения, сквозь полубредовое от боли состояние она все же услышала далекий, как в густом тумане плачь новорожденного. Ее усилия, ее тренированный пресс и помощь дракона сделали свое дело. Боль еще не покинула до конца ее тело, а усталость новой волной накатила на девушку, придавила ее к мокрым от пота простыням, и все же вздох облегчения сорвался с ее губ. Широко раскрытые все это время глаза сомкнулись, тело, пережившее невероятные нагрузки обмякло, запуская скорейшие регенерационные процессы. На некоторое время про нее все забыли, занятые новорожденным.
Чья-то рука осторожно гладила ее по липким волосам, но как нежны и ласковы были эти прикосновения, сколько любви, уважения и восхищения вкладывалось в них. Королева из последних сил приоткрыла глаза. Все вокруг плыло, но лицо склонившегося к ней дракона оставалось четким.
– Ты молодец, справилась, - едва слышно произнес Эссси, продолжая гладить ее как маленькую неразумную девочку, только что чудом избежавшую опасности и нуждающуюся в успокоении кем-нибудь из мудрых взрослых. Как же давно Эллис не чувствовала себя такой защищенной и беззащитной одновременно.
– Но ты уверенна, что не хочешь его увидеть, хотя бы разок?
– Нет, - одними губами ответила королева, и кое-как собравшись с силами, продолжила, - я ведь ничего не могу забыть, да даже если бы могла, такое не забывается. И это воспоминание будет разрывать мое сердце, ведь он мой сын, и я люблю его.
– Порой мне кажется, что ты сильнее меня, не уверен, что смог бы, как ты…
– Я сама не уверена что смогу, но хотя бы попытаюсь… - королева замолчала вновь, слишком тяжело давались ей такие простые слова, и дело было не только в ее слабости.
– По крайней мере, я буду знать, что у малыша все хорошо, есть любящий отец и есть те, кто о нем позаботятся, подарят свою любовь, раз уж я не могу.