Королева
Шрифт:
Седалищем я ударялась о его колени, но не жаловалась — просто ухватилась покрепче, и мы, покачиваясь в седле, сумели даже поцеловать друг друга, пока Джон не остановил коня. Я просто не замечала никого вокруг, но тут стал возмущаться наш Попик (как мы звали его за глаза):
— О вашем приезде, сударь, нас никто не известил!
— Добро пожаловать домой! Вы привезли новости, милорд Эшли? — зазвенел колокольчиком чистый голосок Елизаветы.
Не обращая внимания на кипящего гневом Поупа, она взялась за стремя Джона.
— Главная новость: я вернулся, чтобы снова служить вашему высочеству и снова быть мужем своей жене! — Джон помог мне соскользнуть с седла, потом спрыгнул на землю сам
Принцесса протянула Джону кисть, он поцеловал ее. Я сжимала руки от переполнявшей меня радости. Елизавета хотела заставить Джона подняться, но он остался коленопреклоненным.
— Есть еще новости, — проговорил он. — Ее величество, ваша сестра, тяжело больна — упокой, Господи, ее душу, несмотря ни на что.
— Я не потерплю подобных разговоров, лорд Эшли! — снова вмешался Поуп. — Это ведь измена — говорить, что королева умирает. Всем пора возвращаться в дом, а вы, сударь мой, пожалуйте за мной.
— Джон Эшли — мой слуга и добрый друг, — резко обратилась к Поупу Елизавета. — Он останется со мной и с миссис Эшли. А о том, что наша королева покинула нас, мы узнаем, когда мне доставят от нее коронационный перстень. Так она мне сказала в нашу последнюю встречу.
Эти слова охладили и Томаса Поупа, и меня. Почему моя девочка раньше мне об этом не сообщила? Хотя если Джон прав, если Мария и вправду покинет наш мир, тогда Елизавета Тюдор больше не моя девочка — она королева Англии.
Припоминаю, что в тот день она настояла на своем и Джон остался вместе с нами. Даже Попик, изводивший всех нас на протяжении почти трех лет, отступил и склонился перед ее волей. Вообще за последнее время все, кроме меня, стали относиться к Елизавете по-новому. В воздухе витали надежды на большие перемены. Прошлое уносилось вдаль, подобно осенним листьям под порывистым ветром. Мы пошли к дому, шагая рядом: Джон одной рукой обнимал меня за талию, а другой вел в поводу своего коня; Елизавета взяла меня под руку и стала засыпать Джона вопросами о том, что он узнал нового в университете.
Но тут я снова услышала стук копыт — на этот раз нескольких лошадей — и обернулась, глядя на подъездную аллею.
— Всадники, — сообщила я. — Целая кавалькада.
— Джон, — сказала тогда Елизавета, — помогите мне сесть на вашего коня. Если пришло мое время, я хочу встретить их вон там, под самым могучим из дубов.
У меня все внутри переворачивалось от нахлынувших мыслей. Всадники в таком количестве, спешащие прямо в Хэтфилд-хаус… это могло означать только одно. Неужели останутся позади долгие годы страха и нестерпимого ожидания?
Мне думалось, что Елизавета могла бы поехать навстречу всадникам, но она поступила так, как решила. Она проскакала по поляне и спешилась у могучего дуба, под сенью которого мы столько всего говорили друг другу и где я передала ей материнский перстень. Мы с Джоном поспешили присоединиться к ней. Подошли и остальные, но я поначалу не смотрела ни на кого, кроме Елизаветы Английской.
С непокрытой головой, в развевающемся под порывами ветра плаще с меховой опушкой, раскрасневшаяся от холода и волнения, она стояла и ждала, пока приехавшие спешатся. Одиннадцать человек, быстро сосчитала я. И среди них Сесил! Создавалось впечатление, что он был главным. Я узнала нескольких членов Тайного совета королевы Марии — и тех, кто симпатизировал Елизавете, и тех, кто не очень-то любил ее. А вот высокий молодой человек с гордым взором, спешившийся подчеркнуто не спеша, чертовски красивый, — Боже правый, да ведь это же
А наш друг Уильям Сесил чуть ли не кубарем скатился с седла и сразу преклонил колено. Робин и остальные поспешили обнажить головы и тоже опустились на колени. Мы с Джоном также встали на колени рядом с Елизаветой, а супруги Поуп — немного дальше от нас. Лучи неожиданно выглянувшего из-за туч солнышка заиграли на золотисто-рыжих волосах Елизаветы, а она стояла и ждала, что скажут прибывшие, ждала, когда изменится ее судьба.
— Ваше высочество… Ваше величество, — произнес Сесил, с трудом переводя дух. И протянул ей руку. На его ладони лежал украшенный ониксом коронационный перстень, с которым монарх расстается только после смерти. Несколько мгновений Елизавета смотрела на него, широко открыв глаза, застыв неподвижно, — наверное, просто не могла поверить.
— Ваша царственная сестра… я соболезную вам, — произнес Сесил, поднимая голову и кусая губы, чтобы сдержать улыбку, искрившуюся в его глазах. — К моему прискорбию, она покинула сей мир, оставив вам трон Тюдоров и королевство Англии, Шотландии и Ирландии [72] .
Сморгнув подступившие слезы, Елизавета взяла перстень и надела его на безымянный палец правой руки. Перстень был ей великоват, но я не сомневалась — великие задачи, стоящие перед ней, всегда будут по плечу моей девочке, моей королеве.
72
Неточность: такой титул станут носить лишь преемники Елизаветы, начиная с Якова I. Елизавета была королевой Англии и Ирландии; Шотландия оставалась самостоятельным государством, неоднократно воевавшим с Англией и имевшим свою законную королеву — Марию Стюарт.
— Это, — произнесла она своим чистым красивым голосом, — от Господа, и есть дивно в очах наших [73] .
Я понимала, что она цитирует Писание, но не могла не задуматься о слове «наших». Конечно, монарх может говорить о себе во множественном числе, это его право, но мне показалось — после всего, что выстрадали ради нее мы с Джоном, — это слово подразумевало и нас тоже.
Не прошло и нескольких часов, как искатели милостей и чинов из Лондона и простые англичане из окрестных графств толпами повалили к воротам Хэтфилд-хауса: одни — чтобы взглянуть на новую королеву, другие — чтобы подать прощение. Сама Елизавета в это время собрала в большом зале заседание только что назначенного ею Тайного совета, хотя пока и в неполном составе. Я слышала, как она сказала своим придворным, что здесь ее «самое любимое место, ибо именно тут мои царственные родители проводили свои счастливые дни». На ее пальце, рядом с коронационным перстнем, я увидела материнский подарок.
73
Евангелие от Матфея, 21:42.
Прежде всего, Елизавета объявила трехдневный траур по своей сестре, которая скончалась, как говорили, от опухоли в животе и лихорадки, каковые поразили ее после очередной ложной беременности. Во-вторых, новая королева вывела из состава совета тех лордов, которые оставались верными прежней королеве и католицизму. B-третьих, Елизавета назначила сэра Уильяма Сесила своим главным секретарем и первым советником, пожелав, чтобы он всегда давал ей советы честно, сколь бы трудно это ни было. Я с гордостью записала ее мудрые слова: