Королева
Шрифт:
— Мне пришлось действовать, потому что все это начало нарастать, как снежный ком. Знаю, милорд, вы всегда повторяли: «Если сомневаетесь, ничего не делайте и ничего не говорите», но…
— К черту то, что я всегда вам повторял! Вы на пороге властвования над этим государством, ваше высочество, и ваши враги отчаянно пытаются остановить вас на последнем рубеже.
— Но кто? Sui bono,как вы говорите? Кто эта женщина и почему она кипит такой смертоносной ненавистью к Болейнам и всем, кто им предан? Обратиться за помощью к сестре я не могу. В прошлый раз, когда я ненароком
— Могу себе представить.
— И кроме того, милорд, я знаю, что говорить так — значит совершать государственную измену, — с еще б о льшим чувством продолжала Елизавета. — Но что, если ее величество сама стоит за этой женщиной?
Она увидела, что юрист вздрогнул. Он быстро подтянул плащ, плотнее укутывая шею и бороду, и ничего ей не ответил.
— Дорогая принцесса, помимо прочего, я приехал предупредить вас, что Лидс тоже связан с опасными иностранцами-католиками, и связи эти очень запутаны.
— Речь, конечно же, снова идет об Испании?
— Нет, об Ирландии. Сэр Энтони Сент-Легер, владелец Лидса, — англичанин, но во время царствования вашего отца служил лорд-наместником Ирландии. Король Генрих отдал ему Лидс в качестве награды, платы за верную службу.
— Мой отец и ирландцы? Теперь на столе два джокера, а я еще не разобралась в правилах игры.
— Однако сэр Энтони Сент-Легер жульничал, — продолжал объяснять Сесил.
— Сент-Энтони… это часть его имени? — спросила принцесса, вспомнив об огне святого Антония.
— Что?
— Ничего… не сейчас. Продолжайте.
— Сент-Легеру каким-то образом удавалось играть за обе стороны. Да, он убедил мятежных ирландцев признать того, кто сидит на английском троне, своим монархом. Но при этом сам отлично устроился, двурушничая с Тюдорами. Говорят, он стал истинным союзником ирландцев…
— О, наконец-то мы можем поучаствовать в вашей беседе, — провозгласил Томас Поуп. Решительно потеснив женщин Елизаветы, прорвавшись сквозь баррикады широких юбок и развевающихся плащей, они с женой приблизились к принцессе. — О чем вы говорили, милорд Сесил?
— Я всего лишь размышлял вслух об ульях, сэр Томас, подобных вот этим чудесным плетеным пчелиным домикам, что стоят в углу, — ответил юрист, указывая в нужную сторону. — Они устроены в точности как двор, с королевой и вечно занятыми, жужжащими слугами. Однако этим слугам не стоит забывать, что нужно чтить не только королеву, но и ту, которая может однажды ею стать.
Томас Поуп замер как вкопанный и фыркнул. Сесил смерил его презрительным взглядом. Елизавета резко выпрямилась и поджала губы. Дело было не только в том, что ей хотелось осадить помешавшего им Поупа; она так внимательно слушала Сесила, что не заметила, как они подошли вплотную к ульям. Несмотря на то что Сесил остроумно поставил Поупа на место, упоминание о пчелах и королевах досадило ей.
Остаток нескончаемой четверти часа Томас Поуп и его супруга Беатрис шагали между принцессой и Сесилом. Но, желая гостю доброй ночи, Елизавета знала, что тот не уедет, пока не доскажет ей всего, о чем приехал поговорить.
Глава четырнадцатая
—
Они сидели рядом за широким столом в покоях хозяев и якобы просматривали отчеты о доходах, полученных от аренды угодий Хэтфилда и Вудстока, двух поместий, которые оставил Елизавете отец и которые в дни царствования ее сестры выполняли функцию тюрем. Сэр Томас и Би находились в этой же комнате; Елизавета и Сесил позаботились о том, чтобы не выпускать их из поля зрения. Би вышивала, Кэт, леди Бланш, лорд Корниш и леди Корниш играли в кости за маленьким угловым столиком, а сэр Томас наблюдал — за всеми.
Елизавета взяла из рук Сесила перо и воспользовалась его чернилами. Пропасть! Высыхая, каждое написанное слово быстро бледнело и исчезало прямо у нее на глазах.
Невидимые чернила! Елизавета сдержала улыбку. Если ей когда-нибудь понадобится совет по поводу шпионов, она тоже попросит его у Сесила.
«Но как это потом прочесть?» — написала она.
«Нагреть горячей металлической пластиной или лопатой, — написал в ответ Сесил. — Но пишите быстро».
— А теперь, ваше высочество, — произнес он так, чтобы все услышали, — позвольте мне шаг за шагом объяснить, как мои люди взимают плату с арендаторов ваших земель, сначала в Вудстоке, а потом в Хэтфилде.
Нахмурившись, Кэт быстро подняла на них глаза и тут же вернулась к игре. Она учила Елизавету азам арифметики, и никто лучше ее не знал, что принцесса зорко следит и прекрасно понимает, как идут ее финансовые дела. Их болтовня явно была прикрытием, но сэр Томас ни о чем не догадывался, а Кэт уже научилась хитрить и не показывать этого.
— Я хотел бы взглянуть на доходы от аренды Хэтфилда, когда вы до них доберетесь, — вставил Поуп, демонстративно заглядывая через плечо лорду Корнишу и с напускным интересом наблюдая, как тот бросает кости на раскрашенную доску. — Просто хочу удостовериться, что никто не обманывает леди Елизавету, пока она находится под моей опекой.
— Хорошо. Я дам вам знать, — пообещал Сесил, но все его внимание было приковано к рисункам, которые быстро выводила на бумаге Елизавета: лист клевера и сердце со стрелой и двумя каплями крови. Потом принцесса написала: «На Ее вуали. Возможна связь со стрелой в человеке Гарри под Уив. и отравленным клевером в Хэт.».
«Клевер может быть трилистником — ирландским талисманом», — ответил Сесил.
— Вы успеваете следить за моими процентными выкладками, ваше высочество? — спросил он. — Видите, если не соблюдать осторожности, доходы от Вудстока могут резко снизиться.
— Да-да, вижу. Позвольте, я перепишу кое-что из этих цифр для себя. Не хочу, чтобы вы один вели записи.
«Но, — написала она, — в вашем списке sui bonoне было ни одного ирландца. И никаких ирл. связей с Е. А.»
Сесил ответил: «Разве я не включал ее бывшего камергера, сэра Эдварда Ормонда, в тот первый список по Е. А.? Но он давно умер и не оставил прямых наследников».
«Пришлось мельком просмотреть и сжечь письмо, — написала Елизавета. — Некоторые ирл., несомненно, ненавидели Болейнов и боятся протест. королевы».