Королева
Шрифт:
— Верно.
Папа улыбнулся, но нельзя было не заметить вспышку грусти в его глазах. Его главной задачей было обеспечить безопасность семье, но в корне всего этого был ребёнок, которого у него украли. Как же он мучается. Чтобы защитить других членов семьи, он вынужден притворяться, что не знает о своём сыне.
Он прочистил горло.
— Я собираюсь в кабинет, мне надо позвонить.
— Я приготовлю нам кофе, — чересчур воодушевленно сказала я. — Если ты не израсходовал все мои запасы.
— Я бы не посмел.
Папа усмехнулся, и
Как только он вышел из гостиной, груз всего, что я узнала, снова обрушился на меня. Двигаясь на автопилоте, я поставила вариться кофе и вытащила две большие чашки. Всю прошлую неделю я тонула в своих страданиях, размышляя о том, что я потеряла. И это не шло ни в какое сравнение с тем, что пережили родители и потерями нашей семьи.
Калеб жив. Интересно, сколько раз мне придётся повторить себе эти слова, прежде чем они осмыслятся. Я вспомнила, как вместе с родителями все эти годы посещала его могилу, смотрела на крошечное белое надгробие и представляла какой бы была жизнь, если бы брат был жив. Я в жизни не могла себе представить сценарий, в котором он был украден фейри и выращен как коронованный принц Благих. Или что если я обмолвлюсь лишь словом об том с кем-нибудь, монстр, которого он зовёт матерью, убьёт всю мою семью.
Кофе сварился, и я вдохнула богатый аромат, разливая его по чашкам. По крайней мере, хоть что-то не изменилось. Я приготовила папе кофе именно так, как он любил, а потом приготовила для себя. Всю неделю я была в жуткой депрессии, что даже не могла думать о еде, и запах кофе помог мне понять, как сильно я по нему скучала.
Я поднесла чашку к губам и закрыла глаза, желая насладиться первым глотком.
А потом я выплюнул кофе, забрызгав всю кухню.
Я поставила чашку на стол и побежала к раковине. Склонив голову над краном, я прополоскала рот от ужасного привкуса. Вкус был горьким и зольным. В голов полезли мысли, что, наверное, именно так на вкус ощущается жжёная земля. Неважно сколько раз я полоскала рот, я не могла избавиться от привкуса.
Подняв голову, я вытерла рот рукавом и уставилась на остатки кофе в кофейнике. Кто-то меня разыграл. Подменил мой кофе на эту жуткую субстанцию и…
Осознание стало холодным душем, и я взревела так, что банши позавидовала бы. В кухню вбежал папа. Глаза широко распахнуты, словно он ожидал увидеть тут Благую стражу, напавшую на меня.
— Что случилось? — запыхавшись, спросил он.
— Я ненавижу кофе, — взвыла я.
Он в замешательстве уставился на меня, и вскоре понимание отразилось на его лице.
— Прости, дорогая. Это должно было случиться.
Я склонила голову, чтобы он не смог увидеть стоявшие в глазах слёзы.
— Джесси, — произнёс папа одновременно со звонком в дверь.
Я схватила бумажное полотенце и вытерла учинённый беспорядок, пока он ходил узнать, кто нанёс нам визит. Учитывая, каким был сегодняшний день, вероятно за дверью стояла Королева Анвин.
Я не стала смотреть
— Ты плачешь? — бесцеремонно спросил он.
Я бросила влажное полотенце в мусорку.
— Я просто очень рада видеть тебя.
Он нахмурился, но я уловила проблеск веселья в его глазах, что ещё больше взбесило меня. Его острый взгляд скользнул мимо меня к кофемашине и двум чашкам на столе. Он быстро сложил дважды два, и в классической манере Фаолина, он сказал:
— Ты плачешь потому что больше не можешь пить эту фигню?
Я злобно зыркнула на него.
— Это не из-за кофе.
Мне не надо было добавлять слова «ты бездушный придурок», потому что мой тон и так говорил об этом.
— Тогда в чём дело?
— Ни в чём.
Он был последним человеком, с кем я собиралась откровенничать. Я даже с папой об этом не разговаривала. С того дня как я очнулась фейри, я пыталась найти утешение в том, что я всё ещё выглядела и чувствовала себя человеком. У меня не было ни магии, ни силы фейри, и железо не влияло на меня благодаря камню богини. И пока ничто из этого не изменилось, я могла притворяться, что была всё той же прежней Джесси.
Я скрестила руки.
— Зачем пришёл, Фаолин?
— Я принёс тебе немного еды.
Он поставил пухлую матерчатую сумку на стол.
Я подозрительно покосилась на сумку.
— У нас достаточно еды.
— Человеческой еды.
Он развязал шнурок на сумке и вытащил различные фрукты, некоторые из которых я узнала. Также там оказалась бутылка зелёного сока и две небольшие круглые буханки тёмного хлеба. Сок очень напоминал тот, что Фарис пил во время своего выздоровления.
Фаолин закончил выкладывать продукты и посмотрел на меня.
— Твой отец сказал, что ты почти ничего не ешь с момента возвращения домой.
— Да?
Я бросила на папу укоризненный взгляд. Он пробыл у двери не так долго, чтобы обсудить мои пищевые предпочтения, а это означает, что он переговорил с Фаолином до его внезапного визита.
Папа прислонился плечом к стене, выглядя при этом ничуть не раскаявшимся.
— У тебя особые пищевые потребности, которых раньше не было, а я не знал, что именно надо купить.
— Фейри могут есть человеческую пищу, — напомнила я им.
— Да, но нам также требуется питательная ценность своей еды, — Фаолин поднял фрукт, чем-то напоминающий удлинённую розовую грушу. — Тебе проще всего будет переварить фрукты и сок, пока твоё тело не приспособится к переменам. Можешь поесть фейского хлеба, но только маленькими порциями поначалу.
— Что? И никакого стейка из крукка? — съязвила я.
Крукки были главным источником мяса в мире фейри. Они выглядели как сморщенная версия мохнатого мамонта и их выращивали как домашних, прямо как у нас скот.