Королева Замбы
Шрифт:
– Вы пытались на него как-то воздействовать?
– Я расспрашивала его, но он сразу переходил на повышенный тон и отвечал крайне резко. Тони – своеобразный человек.
– Готов в это поверить, раз он оставил такую девушку, как вы.
Миссис Фаллон вздохнула:
– Боюсь, я ему просто наскучила. Мои мечты достаточно прозаичны: хотелось иметь уютный семейный очаг, кучу ребятишек...
– И что вы собираетесь делать теперь?
– Не знаю. Я не могу так сразу забыть его. Нам было очень хорошо, когда мы впервые...
– Понимаю. Скажите, он когда-нибудь упоминал о молодой сирийке, Джульнар
– Нет, он всегда отличался скрытностью. А вы думаете, что он сбежал с ней?
Хассельборг кивнул.
– Куда? В Америку?
– Еще дальше, миссис Фаллон. На другую планету.
– То есть за миллионы и миллионы километров? О! Тогда, надо полагать, я его больше не увижу. Не знаю, радоваться ли мне этому.
– Я должен разыскать мисс Батруни и по возможности вернуть ее на Землю. Если хотите, я мог бы попытаться привезти и вашего мужа, – предложил Виктор, в тайне надеясь получить отказ.
– Ну... все это так неожиданно. Мне надо подумать, – неуверенно ответила она.
– Вы не против, если я запишу некоторые сведения? – Хассельборг достал блокнот. – Ваше имя и девичья фамилия?
– Александра Гаршина. Я русская, родилась в 2103 году в Новгороде, но вскоре переехала в Лондон.
– Похоже, мистер Фаллон – единственный кокни* [5] в этом деле, – с усмешкой заметил Виктор. Он записал ее данные и произнес:
– Время уже обеденное, а у меня есть еще несколько вопросов. Обычно я не совмещаю полезное с приятным, но сейчас мне кажется, что мы можем продолжить нашу беседу за парой бифштексов из оленины. Что вы на это скажете?
5
Кокни – коренной лондонец, особенно уроженец восточной его части (прим. перев.).
– Благодарю, но я не хотела бы вас обременять.
– Нисколько: за обед платит старик Батруни, – Хассельборг постарался придать своему голосу самые дружеские и невинные интонации. При этом он очень надеялся, что выражение его лица не напоминает выражение морды голодного волка. Или койота.
Миссис Фаллон подумала и сказала:
– Хорошо. Но если вы, мистер Хесс... Хасс...
– Просто Вик.
– Мистер Хассельборг, в случае встречи с моими родителями не упоминайте при них, пожалуйста, что я согласилась пойти с вами в ресторан после столь короткого знакомства.
– Коктейль? – предложил Виктор.
– Нет, спасибо, лучше пиво.
Он заказал официанту одно пиво и стакан содовой. Александра подняла брови:
– Вы совсем не пьете?
– Лечение по методу Нарасимачара, – в ответе звучало сожаление.
– Бедный! Неужели от этого кодирования даже хорошее вино вызывает рвоту?
Хассельборг кивнул, проглотил пару таблеток и добавил:
– Это особенно печально потому, что вообще-то я любил выпить. Слишком сильно любил – в том-то и беда, – он не собирался углубляться в историю своего нравственного падения после того, как Марион... – Трудно бывает, когда в случае профессиональной необходимости я вынужден пропустить стаканчик-другой с ребятами. Но давайте поговорим о вас. Хватит ли вам средств к существованию, пока я гоняюсь за вашим заблудшим супругом?
– Не беспокойтесь, мне обещали работу. В крайнем случае – вернусь к родителям, конечно, если смогу вынести их вечное «мы тебя предупреждали!».
Врач отложил очередную использованную ампулу.
– По-моему, я обезопасил вас от всех возможных болезней. Мы сделали прививки от столбняка, желтой лихорадки, брюшного и сыпного тифа, бубонной и легочной чумы, оспы и малярии, – он загибал пальцы. – Чудо, что вы не умерли от всех этих уколов. Или вы опасаетесь еще и коклюша?
Хассельборг догадывался, что в голове у доктора вертится слово «ипохондрик», но твердо встретил его взгляд и ответил:
– Спасибо, прививку от коклюша мне делали в детстве. Хотелось бы выкроить время для удаления аппендикса.
– С ним что-то стряслось?
– Пока нет, но зачем бродить по незнакомой планете с подобным довеском, с которым может «что-то стрястись»? Тем более я могу угодить в такое место, где в случае зубной боли тебе отрубают палец, чтобы выпустить из тела злых духов. Впрочем, надеюсь, этого не произойдет: я только что от стоматолога.
– Удивительно, – вздохнул врач, – множество действительно больных людей не обращаются за элементарной медицинской консультацией. В то время как вы – самый здоровый пациент, какого я видел. Но, полагаю, это ваше дело.
Виктор заехал в тир поупражняться часок в стрельбе из пистолета, затем отправился к коллеге-детективу. Договорившись, что тот возьмет на себя два незаконченных дела о мошенничестве, он вернулся наконец домой. Здесь он долго висел на телефоне, пока не дозвонился до Юсуфа Батруни, который взволнованно кричал в трубку:
– Мой мальчик, мой мальчик, это так благородно, что ты...
Покончив с необходимым, Хассельборг перешел к приятному: он опять пригласил Александру Гаршину в ресторан.
– Последняя встреча перед отлетом, дорогая.
– Так скоро?
– К сожалению. Я предпочел бы подождать следующего корабля, но в этом деле решаю не я. Сейчас капитан – старик Джо Батруни, а я – всего лишь третий механик. Провожу вас домой после ужина и отправлюсь к себе паковаться.
– Могу я помочь вам?
– Не стоит, – он улыбнулся, чтобы стереть с ее лица обиженное выражение. – Еще выдам вам ненароком какую-нибудь профессиональную тайну.
– О! – только и сказала она.
Разумеется, настоящая причина заключалась не в этом. Просто девушка привлекала его все сильнее и сильнее, и он не был уверен, что сможет заниматься упаковкой вещей, если...
Наверное, оно и к лучшему, что он улетает. Весь день в его мозгу шевелилась предательская мысль: не надо искать ни Фаллона, ни его легкомысленную спутницу. Съездить на Плутон, вернуться, покаяться перед Батруни и приступить к активному ухаживанию за Александрой. Но нет! Он, конечно, не рыцарь без страха и упрека, но собственный кодекс чести у него имеется. Хотя в течение своей карьеры он стал свидетелем массы неблаговидных дел и даже принимал участие в некоторых из них, все же в вопросе отбивания чужих жен он оставался консерватором. И тому были свои причины.