Королева викингов
Шрифт:
Он пожал мощными плечами.
— Я не в лучших отношениях с королем Хоконом. Он не стал отлучать меня от закона, но из-за Эгиля он больше мне не доверяет. — И добавил со вздохом: — Боюсь, что Торстейн теперь тоже упадет в глазах короля Хокона.
Позже, медленно, постепенно, она сможет показать ему, какие еще, помимо уз преданности, у него есть причины помогать ее сыновьям вернуть себе их неотъемлемое право. Но сегодня она ограничилась лишь почти безразличными вопросами:
— А как поживает сам Хокон? Мы, конечно, время от времени узнаем новости, но ты, конечно, знаешь
— Он сам пережил горе, королева. Возможно, это одна из причин, почему он был настолько резок с Эгилем. Дело в том, что из его — как бы это назвать? апостольство? — решения обратить свой народ в христианство, как, насколько мне известно, поступает со своим народом король Харальд Синезубый, в общем-то ничего не вышло. Прежде всего, в Траандхейме минувшей зимой.
Рассказ об этом облетел всю Норвегию. Пока Гуннхильд слушала Аринбьёрна, выспрашивала у него подробности случившегося, выясняла, какие люди выступали против Хокона и что они могли сделать, у нее даже закружилась голова.
Эти язычники хёвдинги и богатые бонды вряд ли пожелают признать своими властителями ее сыновей — сыновей Эйрика Кровавой Секиры, да к тому же и христиан в придачу. Но они, похоже, подошли вплотную, чтобы полезть в драку за то, что они считали своими правами. И потребуется совсем немного усилий, для того чтобы подтолкнуть их к этому. Одно-два знамения, якобы от их богов…
Когда ее сын Харальд придет домой с победой — это должно случиться скоро; он вернется живой, здоровый и победоносный, — она заставит его предоставить ей маленький дом — ее собственный дом. А к тому времени она сможет как следует все тайно подготовить. Она обвела внимательным взглядом пространство от дольменов до болота. Да, в этой населенной призраками стране она вполне могла сплести те сети, которым ее научили финны.
IX
Их было восемь, вождей, тайно собравшихся поздней осенью: Тор из Грютинга, Осбьёрн из Медальхуса, Торберг из Варнесса, Орм из Льёхи, места, что в отдаленных землях, Блотольв из Эльвишауга, Нарфи из Става, что в Ваердале, Траанд Крюк из Эггью, Торир Борода из Хусабо, что в глубине Траандло. День был пасмурным; то и дело налетали дожди, громко колотившиеся в крышу. В очаге горел огонь, коптившие лампы отбрасывали неровный свет на строгие лица, выделявшиеся в тенях и клубах дыма. Мужчины сидели вокруг стола, на котором стояло несколько кувшинов пива. Когда кому-то из них хотелось промочить горло, он собственноручно наполнял рог, так как, кроме них, в доме никого не было.
Первым взял слово Блотольв. Именно он созвал эту встречу, он, чье имя означало Волк Кровавых Жертвоприношений.
— Хватит приветствий и тому подобного. Давайте перейдем прямо к делу. Я не много мог сообщить моим посыльным для передачи вам, но вы и сами знаете, ради чего мы здесь собрались. Вы все немало думали об этом.
— Да, — сказал Осбьёрн, так же медленно произнося слова, как он говорил от имени бондов на тинге во Фросте год назад. — Король угрожает нашей свободе. И все же… все же он по большей части хороший король.
— Ты, возможно, не слышал о том, как он ведет себя с родственниками Торира из
Орм пожал плечами.
— Это далеко отсюда.
— Но это служит предвестием того, что может ожидать и нас, если мы не восстанем, — сказал Блотольв. — Я постоянно вижу сны, кошмарные сны. Одни и те же, много, много раз. Я бреду, не зная дороги, по серой, холодной, голой земле. Повсюду валяются мертвые кости, обглоданные троллями. В бесконечном ветре я слышу неумолчные издевательские слова: «Вы отреклись от богов. И боги отреклись от вас». — Его затрясло; никто и никогда не видел с ним прежде чего-либо подобного. — Что это может быть, как не знамение?
Тор, который тогда, в зале Сигурда, призвал свергнуть Хокона, стиснул рог, который держал в кулаке так, что костяшки пальцев побелели.
— Неужели это значит, что мы и впрямь обречены?
— Нет, — пробасил Торберг. — Это предупреждение. Я тоже видел этот сон, Блотольв. Это не может быть случайностью.
— Какова бы ни была наша судьба, мы сможем встретить ее как мужчины, — сказал Нарфи.
— Но… но, полагаю, я тоже имел знамение, — сказал Траанд. — Незадолго до того, как твой человек, Блотольв, добрался до меня, я зарезал овцу во имя Фрейра. Никакого серьезного жертвоприношения, просто моей дочери пришло время выходить замуж, и я решил… В общем, ладно… Был ясный свежий день. Внезапно наверху появилась ласточка. Она сделала три круга вокруг меня, а потом улетела на юг. Ласточка в это время года?!
— Да ведь почти то же самое случилось со мною, — взволнованно откликнулся Орм. — Похоже… я не знаю… странно, и все же… Но это случилось уже после того, как я получил твое приглашение, Блотольв.
Все восемь мужчин уставились друг на друга, выпучив глаза.
— Знак надежды, — прошептал Осбьёрн. — Но все же, все же, кого мы можем выбрать вместо Хокона Воспитанника Ательстана? Сыновья Эйрика Кровавой Секиры наденут на нас куда более тяжелый хомут.
— И тоже введут христианские законы, можете не сомневаться, — добавил Орм.
— Земля без законного короля — короля с божественной кровью — будет столь же несчастной, что и земля без своих богов, — веско напомнил Осбьёрн.
Блотольв немного повысил голос:
— Именно из-за этого я и хотел с вами встретиться. Я полагаю, что всем известно: король опять находится в Хлади с ярлом Сигурдом. Они намереваются отправиться на юг, в Моерр, и устроить там пир солнцеворота. Он надеется, что на этот раз удастся обойтись без таких неприятностей, как в прошлом году. Ну, а я надеюсь, что неприятности будут, и, возможно, куда более серьезные. И устроить их должны мы.
Все умолкли. Потрескивал огонь в очаге. Осбьёрн долго глядел на пламя неподвижным взглядом, а потом произнес полушепотом:
— Нет, не свергнуть нашего короля, нет… Просто показать ему, что мы хотим остаться свободными.
— Он не смирится с этим, — с тревогой в голосе сказал Нарфи. — Потомок Харальда Прекрасноволосого никогда не откажется принять вызов.
— А мы кто — мужчины или нет? — выкрикнул Блотольв.
— И эти сны, эти птицы… — Траанд изобразил знак молота на груди.