Королева вампиров
Шрифт:
— В течение недели ты не должен приходить сюда, — уточняю я в тот момент, когда мы уже слышим скрежет ключей в замочной скважине.
— Хорошо! — кричит он. — Где выход?
Я указываю на комнату позади меня. И, со свистом рассекаемого воздуха и звуком падающего стула в гостиной, он наконец покидает мой дом.
С грохотом хлопнув дверью, в прихожую вваливается Кэролайн, сжимая упаковку из двенадцати банок диетической газировки.
— Почему на улице припаркован серебристый «хаммер»? — взволнованно спрашивает она, вытаскивая из ушей наушники
— Я только что проснулась, — отвечаю я, но это звучит странно даже для меня.
— Ладно, хорошо. Проехали, — говорит Кэролайн, оглядывая комнату. — Влад здесь?
Ревность в ее голосе недвусмысленно напоминает мне о том, в какую жуткую ситуацию я ввязалась и как сложно мне будет обеспечить всем безопасность.
— С чего здесь быть Владу? — спрашиваю я как можно более небрежно.
— Я думала, может быть, он получил мою записку и...
— Его здесь нет, Кэролайн.
— Ох, — говорит она. Ее надежды явно рухнули. — В любом случае, имей в виду — Марси бегала сегодня утром, и она клянется, что видела, как к соседнему дому подходил мальчик, очень похожий на Джеймса Хэллоуэла. Я пыталась сказать ей, что она сошла с ума, но она теперь точно что- то подозревает. На твоем месте я бы сделала вид, что ничего не знаю.
Мое оцепенение сменяется взрывом радости, и я хватаю Кэролайн за плечи:
— Джеймс? У соседнего дома?
— Ну-ну. Так себя и веди! — кричит она мне вслед, когда я выбегаю в заднюю дверь и несусь через лужайку.
Глава пятнадцатая
Я барабаню в заднюю дверь дома Джеймса и, когда это не дает никаких результатов, начинаю одновременно пинать ее ногой. Это уже не вежливый стук, а какая-то какофония, и я не успокаиваюсь, пока дверь наконец не распахивается.
— Что... — начинает Джеймс и замолкает, когда я обнимаю его так, словно меня только что выпустили из психиатрической больницы для маньяков с навязчивой идеей объятий, и то только потому, что там было перенаселение.
— Ты жив, — бормочу я, уткнувшись в его шею.
— По-моему, ты меня сейчас задушишь.
— Ты же не дышишь.
— Верно подмечено.
Помедлив немного, он обнимает меня, просунув пальцы в петельки на поясе моих джинсов. Это довольно бесцеремонный и интимный жест, но мне он нравится. Я позволяю себе на пару секунд раствориться в этом счастье, а потом начинаю рассказывать о новой ситуации с Владом.
Джеймс, нахмурив брови, отстраняется.
— Какая еще ситуация с... — начинает он, но тут я ударяю его по плечу.
— Почему ты не дал мне знать, что с тобой все хорошо?
— Я пытался!
— Когда?
— Я бросал камешки в твое окно, как только мы вернулись.
— Мы? — переспрашиваю я и тут только замечаю в соседней комнате Виолетту, одетую в футболку, которая ей велика, и тренировочные
— Марисабель тоже здесь, — быстро говорит Джеймс.
— Это что, оправдание?
Он широко раскрывает глаза.
— Нет! Я хочу сказать, Марисабель и Невилл. — Он взъерошивает свои волосы. — Возможно, о нем мне стоило рассказать в первую очередь.
— Ты не говорил, что у вас тут пижамная вечеринка, — замечаю я, но, прежде чем он успевает ответить, к нам подскакивает Виолетта.
— Ах нет, здесь нет ничего веселого, — говорит она. — Влад выгнал нас и порвал мой наряд.
— Влад пытался убить нас, Виолетта, — говорит Джеймс.
— А, ну да, это тоже. Заходи, мы в гостиной обсуждаем наши дальнейшие действия, — говорит она, хватая меня за руку и втягивая внутрь.
С того дня как я впервые заглядывала сюда через окно, в комнате появилось несколько новых вещей. Большинство из них я уже видела на ближайших обочинах: потрепанный диван в оранжево-коричневую клетку, маленький телевизор со старомодной антенной и колченогий журнальный столик, который стоит прямо только благодаря тому, что под его ножку подложен толстый номер журнала «Уолл Стрит». Как знать, может быть, папину газету действительно украли вампиры.
Я сажусь рядом с унылой Марисабель. Она тупо пялится в пространство и время от времени принимается лениво снимать пылинки со своего плеча.
— О чем мы говорили? — спрашивает Джеймс неожиданно очень усталым голосом.
— Я хочу самую большую комнату, — говорит Марисабель. — Виолетта утверждает, что в ней должна жить она, потому что там сиреневые шторы, но я была первой.
— Нет, не ты, — возражает Виолетта. — И я до сих пор не могу понять, почему ты не хочешь комнату с зелеными обоями, ведь они так подходят к твоим глазам.
Они обе смотрят на Джеймса, который в отчаянии трет глаза.
— Я уже сказал вам обеим, что мне все равно, кто будет жить в главной спальне; вы все равно не будете там спать. И, в любом случае, это все временно — только до тех пор, пока вы не придумаете, куда идти.
Марисабель огорченно морщится:
— Но мне некуда идти!
Виолетта бросает на него мрачный взгляд и гладит Марисабель по коленке.
— Ты иногда бываешь совершенно бесчувственным, — заявляет она. — Ты замечал за собой эту черту?
Не успевает Джеймс ответить что-нибудь в свое оправдание, как к нам подходит Невилл. Все это время он с виноватым видом сидел у стены, но сейчас на его лице написана решимость.
— Джеймс, может быть, и бесчувственный, но он прав. Сейчас не время делить спальни. Мы едва спаслись прошлой ночью, и лично я не верю, что опасность миновала. Он запросто может прийти за нами, и мы должны быть начеку; мы должны подготовиться; мы должны собрать все наши силы... — Он затихает, увидев мою поднятую руку. — Да? Софи?