Королева в услужении
Шрифт:
Так вот каким оказалось условие!
Альенора, не отрываясь, смотрела на ткань с вышитой на ней сценой Соломонова суда, и ее содержание настолько отвечало ее состоянию мучительной раздвоенности, что однажды, много лет спустя, она воскликнула: «Снимите ее, изрежьте, сожгите! Я не могу ее видеть». Она понимала, что на этот раз она, вероятно, останется в Винчестере до конца жизни. Могла ли она приговорить себя к медленной смерти? К одиночеству, невообразимой скуке бесконечных серых, пустых дней. Альенора мысленно сопоставила это с другой возможностью — она и Иоанн в Пуату, в солнечной Аквитании. Разве она не в состоянии сдержать сына,
И она с обычным спокойствием, которое всегда выводило Генриха из себя, сказала:
— К чему затрагивать этот несущественный вопрос? Какое имеет значение, где я окажусь? Ведь мы обсуждаем судьбы Ричарда и Иоанна.
От сдерживаемой ярости краска бросилась в лицо Генриху, и глаза налились кровью.
— Скажите мне прямо, — потребовал он, — согласны вы или нет?
— Лишить Ричарда наследства? Не стану и не могу. Никто не может, ни вы и никто другой. Я вовсе не упрямая, Генрих, и согласна с вами, что Ричарду следует больше времени проводить в Англии. Я готова помочь вам убедить его в этом, но я не могу отобрать у него то, что принадлежит ему по праву. Вы с вашим уважением к законам прекрасно знаете, что, если бы даже он скверно управлял, был прикован к постели или сошел с ума, он все равно остался бы герцогом Аквитанским.
— Вы могли бы пойти мне навстречу, но я все-таки добьюсь своего. Не в моих силах сделать Иоанна герцогом Аквитанским против вашей воли, это правда, однако у меня есть средство остановить Ричарда. Я упрячу его в Тауэр немного поостыть. У меня достаточно доказательств о его заговоре с королем Франции, чтобы обезглавить его за измену! Вы удивлены?
— Нисколько. Ричарда всегда влекло к тем, кто смотрел на него как на взрослого человека, а не как на ребенка. А ваше отношение ко мне едва ли усилят у моего сына верноподданнические чувства к вам.
— Во избежание конфликта мне придется слегка его урезонить. Он сейчас рядом бренчит на лютне, безоружный и ничего не подозревающий. Если вы не измените своего решения, он уже к полуночи очутится в Тауэре и будет находиться там до тех пор, пока не покорится. А Иоанн тем временем поедет в Аквитанию в качестве его представителя. Вы недооцениваете Иоанна. Когда захочет, он может быть очень обходительным, и аквитанцам, возможно, он понравится скорее, чем вы думаете. По крайней мере, он не станет постоянно вертеться подле короля Франции. Он мой преданный сын. Я даю вам еще один шанс принять мое предложение, иначе вы отправитесь в Винчестер, а Ричард — в Тауэр.
— Вы, Генрих, упускаете из виду одно весьма важное обстоятельство, — проговорила Альенора спокойно. — Ричард уже совершеннолетний. Я могу сделать выбор за себя, но я бы не рискнула выбирать за него. Возможно, он действительно предпочтет сидеть в канцелярии канцлера, а не в Тауэре. Думаю, что большинство людей поступили бы именно так. Почему бы не позвать его и не спросить самого?
Генрих какое-то время пристально смотрел на Альенору, и постепенно до него дошел весь важный смысл ее речи. И он подумал: «Какая все-таки она сообразительная! По сути, я должен позвать его и сказать: «Или ты обещаешь, вернувшись домой, беспрекословно слушаться меня,
Подойдя к двери, он распахнул ее. В комнату ворвались музыка и веселые голоса. Генрих крикнул с порога, и наступила тишина, затем в кабинет вошел Ричард, улыбка уступила место выражению настороженности, которое неизменно появлялось в присутствии отца.
— Лучше вы сами объясните ему ситуацию, — сказала Альенора, поднимаясь и приближаясь к столу, на котором в канделябре горели четыре высокие свечки.
— Дело вот в чем, Ричард, — начал Генрих преувеличенно легко и бойко: высказать свое несправедливое предложение своему наследнику вот так прямо в лицо было не совсем просто.
— Ваша мать и я…
Больше он ничего не успел сказать, потому что Альенора пронзительно вскрикнула и стала удивительно беспомощна для такой находчивой женщины хлопать руками по своей длинной головной накидке, которая, коснувшись пламени свечей, мгновенно вспыхнула.
Подбежав к ней, Ричард стал руками сбивать огонь, ей на помощь хотел поспешить и Генрих, но Альенора крикнула:
— О мои волосы, быстрее воды!
Генрих, спотыкаясь, бросился к двери, а Альенора настойчиво зашептала Ричарду:
— Садись на лошадь и скачи в Дувр. Нигде не останавливайся. Он хочет тебя заключить в Тауэр.
В соседней комнате король кричал, чтобы принесли воды. Кто-то сказал: «Пиво не хуже», — и в комнату вбежали Генрих, Иоанн и молодые женщины. На голову Альеноре вылили целую кружку пива, а поэтому она не увидела, как исчез Ричард. Альенора заявила, что ей дурно, и ее усадили на стул. Алис стала стирать с лица Альеноры остатки пива и сажу, а Маржери выбирала у нее из волос обгоревшие лохмотья накидки. Иоанн принес скамеечку для ног, а Генрих, досадуя на перерыв в важном разговоре, предложил Альеноре вина, которое почему-то пролилось ей на платье, после чего возникла небольшая суматоха: одни стряхивали вино с ее одежды, другие вновь наполняли чашу. И все это время Альенора с неистово бьющимся сердцем считала минуты.
Потом начались неизбежные расспросы о причинах случившегося, и Альенора, как-то неуверенно смеясь, сказала:
— Я была просто невнимательной, отвыкла от тонких длинных накидок и четырехсвечовых канделябров. Впредь мне нужно быть более осторожной!
Поскольку эти слова вновь напомнили всем присутствующим о Винчестере, наступило неловкое молчание, а потом сразу заговорили несколько человек.
И таким образом прошло довольно много времени, прежде чем Генрих, оглядевшись по сторонам, спросил:
— Где Ричард? Куда он подевался?
Глава 18
И вот Альенора вновь оказалась в Винчестере. И когда она оглядывалась назад, прежние условия содержания представлялись ей прямо-таки роскошными. Даже в короткие зимние дни ей полагалась только одна свеча, и приходилось ложиться в постель, как только свеча догорала. В самые трескучие морозы на топку выдавались лишь торф и сырые дрова, которые больше дымили, чем горели. Пища стала еще скуднее и хуже приготовленной. Изменилась также и манера поведения Николаса Саксамского и лорда де Гланвилла, изредка посещавшего ее. Они всегда были жесткими тюремщиками, теперь же они совсем обнаглели.