Королева Семи Палачей

Брайт Владимир

– Все… – потрясенно пробормотал Лаонтис, которому только что подарили жизнь. – Теперь уже точно все.

Решив, что разговор окончен, я закрыл дверь и направился в соседнюю комнату, где лежали небрежно сваленные в кучу доспехи и мечи.

«Перекинемся в картишки, загадаем желание, послушаем веселую песенку упрямого Глашатая Ветра, а затем посмотрим, как дорого Сайко сможет продать наше оружие. Напоследок подпишем контракт с Утешителями, – неторопливо размышлял я, вытаскивая из груды амуниции наши легендарные мечи, – и повеселимся на королевском банкете. Чувствую,

предстоящая ночь будет на редкость удачной…»

Если бы я только мог знать, что, согласившись на игру, подписал себе и Компоту смертный приговор, а остаток ночи проведу в камере смертников, то, наверное, не был бы так спокоен.

Но ничего этого я не знал. И поэтому оказался совершенно неподготовленным к обрушившемуся на меня несчастью.

Глава 4

Лаонтис принес Фромпу то, чего монарх так страстно желал, – согласие принца. Но, как оказалось, это было еще далеко не все. Хитрец все устроил таким образом, что инициатива игры исходила лично от Рентала.

В присутствии пятерых свидетелей принц громогласно заявил о намерении «сыграть в карты, поставив на кон принадлежащую ему половину королевства».

Получалось – не король предлагал игру, а ему предлагали игру. А с точки зрения простого обывателя, это были две совершенно разные вещи.

Разумеется, стражников практически сразу сняли с поста и, выдав на руки каждому по пять золотых (якобы за успешную службу), отправили в город выпить и повеселиться (а на самом деле рассказать «по секрету» всем и каждому о намечающейся игре).

«Не перевелись еще светлые головы в моем королевстве! – удовлетворенно подумал Фромп, дописывая короткое послание главе магов. – Так ловко провернуть практически безнадежное дело! Надо будет как-нибудь отблагодарить Лаонтиса. Но сейчас есть дела поважнее. Нужно успеть подготовить большую игру».

Поставив под документом свою подпись, Фромп вызвал курьера. Надежный слуга доставит приказ короля лично в руки Десту, а тот должен будет немедленно связаться с Бесстрастными Близнецами, чтобы они прибыли на праздничный банкет и провели самую большую игру в истории всех измерений.

Бесстрастными Близнецами называли пятерых вилмов – странных карликов из небольшого горного племени, расположенного на задворках захудалого измерения Суен. Эти карлики с непропорционально длинными руками и маленькими головами так бы и остались никому не известными, если бы не владели «Черной Улыбкой Фортуны» – магическим артефактом, бережно передаваемым из поколение в поколение.

Вообще-то эта небольшая коробочка, по форме напоминающая губы, была никакой не черной, а серой. Да и упоминание Фортуны было скорее поэтическим символом. Но так как подобные мелочи никого не интересовали, а вилмы владели магическим предметом, то этого было вполне достаточно, чтобы Фромп пригласил их на большую игру.

Уникальность «Улыбки» заключалась в том, что в ней находилась нескончаемая колода карт. Почему колода никогда не кончалась, никто не знал. Если хотите, это одна из тайн

мироздания, которую невозможно разгадать. Зато всем было доподлинно известно, что если пригласить на игру Бесстрастных Близнецов, то ни о каком обмане или шулерстве не может быть и речи. Вилмы брали один процент от выигранной суммы, но гарантировали стопроцентно честную игру. Карты, брошенные в отбой, рассыпались в прах, поэтому ни о какой подмене речи быть не могло.

Около пятисот лет назад один ловкий колдун попытался совершить подлог. Он спрятал две карты из магической коробки в рукаве, а на две фальшивые наложил заклинание…

Фальшивки рассыпались в прах, как и положено, но истинные карты Фортуны, оставшиеся в рукаве, не обратились в пыль. Вместо этого они превратились в бритвы, которые безжалостно искромсали неудавшегося шулера.

Колдун скончался от потери крови – и с тех пор никто не пытался шутить с этими странными картами. Все предпочитали играть честно. А пятеро близнецов (все карлики были на одно лицо) продолжали бесстрастно взирать на драматические поединки, заканчивающиеся обогащением одних и низвержением других в пропасть отчаяния. Их не интересовало ничего, кроме процента с выигрыша. И в этом равнодушном созерцании определенно присутствовало некое величие, неподвластное пониманию простых смертных.

«Улыбку Фортуны» дважды пытались выкрасть, и оба раза похитители умирали при загадочных обстоятельствах, а магическая коробка неизменно возвращалась к владельцам.

В конечном итоге все успокоились и пришли к выводу, что с Бесстрастными Близнецами лучше играть честно или не играть вовсе.

Разумеется, Фромп не собирался менять давно устоявшиеся правила. В его намерения входило играть только честно, потому что он был уверен в исходе поединка. А конкретно – не сомневался в своей победе.

Каким образом Тень Прошлого узнала о том, что «Улыбка Фортуны» окажется благосклонной к королю, а не его противнику, было не столь уж и важно. Главное то, что над Фромпом сегодня уже достаточно поиздевались и теперь пришло время вспомнить про кое-какие неоплаченные счета.

«Хорошо смеется тот, кто смеется последним» – прекрасное выражение, как нельзя более подходящее к данной ситуации. Очень скоро к точно такому же выводу придут все участники грандиозной вечеринки в честь великих героев. И вот тогда-то улыбка Фромпа ослепит всех безумцев, посмевших встать поперек дороги могущественному и жестокому королю.

И хотя до начала торжеств оставалось чуть меньше часа, король не сомневался в том, что Бесстрастные Близнецы, успеют к назначенному сроку. Когда речь идет о том, чтобы получить процент великой империи, любой разобьется в лепешку, лишь бы успеть к точно назначенному сроку. Десту вполне хватит получаса, чтобы слетать в измерение Суен и вернуться обратно с пятеркой близнецов…

– Мне нужно привести Рентала и Сайко в норму. Недопустимо, чтобы на банкет эти двое завалились вдрызг пьяными, – отрывисто приказал Фромп придворному лекарю. – У вас имеются средства, способные привести в чувство наших гостей?