Королева-пугало

Салисбери Мелинда

Сестра Надежда не обратила внимания на мольбу в его голосе и продолжила:

— И ты знаешь Эррин Вастел?

— Да, мэм. Я вырос с Эррин и ее братом. Лиф — мой лучший друг.

Я повернулась к нему с раскрытым ртом, забыв на время о гневе. Потому Ниа не говорила о Лифе.

Кирин нахмурился.

— Что? — сказал он. — Почему ты так на меня смотришь?

Я покачала головой, Сестра Надежда и Ниа переглянулись.

— Так Алмвик захватили? — спросила Сестра Надежда, привлекая к себе внимание.

— Да, мэм, —

сказал Кирин. — Четыре ночи назад. Серебряный рыцарь прошел там с армией и опустошил город. Повезло, что жителей эвакуировали заранее, там были только солдаты и местный глава. Его убили, и я… убежал, — он выглядел напряженно. — Иначе я бы умер.

— А остальные города? Тирвитт? Ньютаун? — спросила Сестра Надежда.

— Не знаю. Я избегал их на всякий случай, шел по полям и обходным тропам. Шел сюда как можно быстрее. Я хотел вернуться к Лирис, своей невесте, и держаться подальше от Серебряного рыцаря.

Мы молчали, никто не хотел говорить ему правду.

— Что? — снова спросил Кирин. — Почему вы так выглядите?

Я облизнула губы и сглотнула.

— Говоришь, наступление возглавлял Серебряный рыцарь?

Кирин кивнул.

— Да. Я сражался с ним. Он чуть не убил меня.

Пауза.

— Лиф — Серебряный рыцарь, — сказала я, наконец.

Он посмотрел на меня, сдвинув брови, медленно моргая.

— Нет, — он покачал головой, а потом сделал глоток бренди. — Нет. Нет, я же сказал, что сражался с ним. Он чуть не убил меня. Лиф не стал бы со мной сражаться. Мы же почти братья, — он опустил бутылку и посмотрел на нас по очереди. — Он не стал бы. Он бы не связался со Спящим принцем, не Лиф. Ты ошибаешься. Ты его не знаешь.

— Я тоже с ним сражалась. Пока он стоял рядом со Спящим принцем. В моем доме, — Ниа забрала бутылку. — Я тоже знала его почти всю жизнь.

Кирин уставился на нее, потом встал, покачнулся и восстановил равновесие. Он повернулся и вышел из сарая.

Ниа, казалось, хотела пойти за ним, но Сестра Надежда покачала головой.

— Оставь его.

А потом я кое-что вспомнила.

— Когда Сайлас исцелял Эррин, ты знала, что она была сестрой Лифа? — спросила я у Нии, она кивнула. — Но ты злилась, что он хотел помочь. Почему, если знала ее?

За нами заскулила Сестра Смелость, и Сестра Надежда быстро придвинулась к ней.

— Мы не знали… — Ниа сделала глоток. — Мы знали, что Лиф был Серебряным рыцарем. Отчасти потому Сайлас следил за ней.

— Отчасти?

— Главной причиной была ты. Лиф был единственной твоей связью с Трегелланом. Мы подумали, что ты будешь его искать, — я промолчала, и Ниа продолжила. — Но мы не знали, на чьей стороне Эррин.

— Я все еще не уверена, — Сестра Надежда снова присоединилась к нам.

— Все еще? — начала я, и она подняла руку.

— На Конклав напали через пару часов после ее прибытия…

— Она была со мной. Когда мы пришли в Тремейн, он уже

был разрушен. Мы не знали, что будет. И ей голем сломал позвоночник, не забывайте.

— А если это была часть плана, чтобы выманить нашего зельеварщика?

— Думаете, она хотела, чтобы ей сломали спину? — я фыркнула. — Слишком много риска.

— Не опаснее, чем искать работу в замке Лормеры и работать на безумную королеву Хелевису…

Мою шею неприятно покалывало, я вспомнила Лифа и его первое предательство. Эррин искала меня, но не знала, что это была я. Ради него? Меня спасло то, что моя сущность раскрылась, когда мы уже были в Конклаве?

— Нет, — сказала я, и мой голос напоминал хлыст. — Она могла выдать меня в склепе. Она могла легко сказать им, что я там прячусь, — снова что-то помешало мне сказать, что это была идея Лифа, что оба Вастела спрятали меня от Спящего принца. — Все могло там и закончиться. Она могла сказать им правду, и он убил бы меня, чтобы спастись. Но, благодаря Эррин, этого не случилось.

Сестра Надежда смотрела на огонь.

— Надеюсь, ты права, — сказала она. А потом тоже встала и вышла за Кирином в ночь.

Глава 3:

Я смотрела на огонь, ожидая возвращения Сестры Надежды или Кирина, но они не приходили, и я оставалась одна с молчаливой Нией и умирающей Сестрой, надвигалась ночь. Сонный взгляд Нии был направлен на землю перед ней, бутылка бренди в ее руках была почти пустой, я ожидала, что она скоро отключится. Вместо этого я повернулась к Сестре Смелость и обнаружила, к своему удивлению, что она лежит на боку. Ее глаза были ясными и смотрели на меня. Я осторожно придвинулась к ней.

— Я могу чем-то помочь? — спросила я. — Хоть чем-то?

Она ответила не сразу.

— Нет, дитя. Не можешь.

— Мне жаль, — сказала я.

— Мне тоже. Честно скажу, я не готова. Я хотела большего.

Сухая честность в ее голосе заставила меня приглядеться к ней, и я со страхом обнаружила, что она совсем не старая, младше моей матери и Сестры Надежды. Она все еще была в капюшоне, это явно было неудобно.

— Может, убрать ваш капюшон?

Ее губы дрогнули.

— Почему бы и нет?

Я осторожно убрала ткань с ее головы, открыв рыжие, как у меня, волосы, но короче, темнее там, где они прилипли к голове от пота.

— Вот так лучше, — сказала она, подставив голову воздуху. — Благодарю, — она немного помолчала. — Ты такая юная, — прошептала она, закашлялась, давясь, содрогаясь всем телом. Она пыталась отвернуться, но я видела кровь на ее губах и зубах. Я склонилась и осторожно приподняла ее голову, чтобы она не захлебнулась кровью. Когда она закончила, я вытерла ей рот своим рукавом. — Воды, — прохрипела она.