Королева Муравейника
Шрифт:
– Так, Славик, берешь это письмо и срочно телеграфируешь в ОИПЭ. По исполнении мне доложишь. Бегом!
Младший лейтенант развернулся, быстрым шагом вышел за дверь, закрыл ее, и полковник услышал, как за ней раздалась частое цоканье каблуков офицерских туфлей по паркету. Парень сорвался на бег, он буквально понял приказ Владимира Юрьевича.
Подполковник усмехнулся, отодвинул кресло, стоящее у стола, и свободно на нем расположился. Открыл один из боковых ящиков в столе, достал папиросы Беломор - Канал и пепельницу. Прикурил от обычных спичек и с блаженной улыбкой затянулся. Это его первая за сегодняшний день папироска. Все времени не было спокойно покурить. То первый объект из-под наблюдения каким-то образом ушел. Вот пронырливая
Через пять минут раздался стук в дверь, полковник затушил папиросу и отдал разрешил войти.
– Товарищ полковник, ваше распоряжение выполнено, - доложил младший лейтенант.
– Свободен Слава. Можешь идти, - молодой человек откозырял, развернулся на месте и вышел за дверь.
Владимир Юрьевич дотянулся до черного телефона, набрал номер водителей с первого этажа и попросил, чтобы через десять минут у входа стояла служебная машина. Гаражи с автомобилями находились напротив двух этажного дома в двадцати метрах, так-то за десять минут управятся. Захватив папиросы, полковник подошел к вешалке рядом с выходом из кабинета и, накинув теплое осеннее пальто, вышел в коридор, закрыв за собой дверь и провернув ключ в замке...
* * * * * *
Я сидела у окна и рассеянным взглядом наблюдала, как стайка воробьев борется за семечки, щедро рассыпанные проходившей здесь недавно старушкой. Чему-то улыбнулась, вспомнила детство, когда вот так же семечками и иногда крошками хлеба мы приманивали различных птичек, а потом старались их поймать. То-то радости было, когда кому-либо из нас это удавалось...
– Гражданка вы не встанете ненадолго, мне бы сумку свою под сидение кинуть, - оторвал меня чей-то приятный мужской голос от былых воспоминаний своей далекой молодости.
Повернув голову, я удивленно посмотрела на этого мужчину. На вид ему было лет тридцать семь, а может и все сорок. Крепкого телосложения. Высокий, с красивыми пышными усами и короткой стрижкой. Эх. Была бы я хотя б на пятнадцать лет моложе обязательно познакомилась бы поближе. Где она моя молодость? Я медленно встала с нижней полки, обулась и отошла к проходу. Но долго я так не простояла. Мужчина поднял сидение и попросил меня его подержать, чтобы ему было удобнее укладывать свои сумки. Интересно откуда он здесь появился? Мы ведь только десять минут назад отъехали от вокзала и поезд еще нигде не останавливался? Мужчина толи понял мое выражение лица, толи просто хотел выговориться, но не к кому толком не обращаясь, он начал говорить:
– Вот представляете!? Все было хорошо, пока не появился какой-то, простите за выражение, ублюдок, у которого был билет точно с таким же местом и вагоном как и у меня. Назревал скандал. Ну, разумеется, я не мог этого так просто оставить и сразу же обратился к проводнице. Ну, сами понимаете, что ж это за наглость? В лицо мне ткнул своим билетом и говорит: 'Не пойди бы тебе козел куда подальше отсюда'! А с ним еще трое, как я понял, друзей было, вместе в вагон зашли и видимо как раз в нем у всех четверых места и выпали. Так куда мне против четверых то? Так вот что самое интересное. Проводница с кем-то там связалась и сказала что ничего страшного, это на вокзале ошиблись. И предложила тому молодому парню перейди в какой-нибудь другой вагон на свободное место. Ну, он, конечно, согласился, но видно было по его лицу, что он этим очень недоволен, друзья,
Мда, не повезло мужику. Совсем молодежь от рук отбилась. Раньше все-таки все было по-другому. И молодежь старших уважала, и сами старики другие были. Все меняется. Война изменила нашу страну и нас.
– Меня Стас зовут, а вас?
– обратился он ко мне с вопросом. А я ведь даже и не заметила, как мужчина закончил укладывать сумки, как он достал нужные в ближайшее время вещи: полотенце, зубную щетку, мыло, пасту (закинув их сразу на свою полку); выставил на стол что завернутое в газету (судя по запаху, копченое мясо), хлеб, два простых граненых стакана и бутылку минеральной воды.
– Зоя Павловна.
Остальные двое пассажиров, пожилая семейная пара, расположенные напротив нас, занимающие верхнюю и нижнюю полки соответственно, ни как не вмешивалась в наш разговор, и вообще старательно делали вид, что им все равно, кто этот мужчина и кто эта женщина. Действительно, чего им еще надо в таком возрасте, только тишины и покоя, ну чтобы их никто не трогал.
– Вы не хотите перекусить? А то я смотрю, у вас как-то пусто было на столе, - да это он правильно заметил. Я спешила и кроме двух газет и одной исторической книжки больше покупать ничего не стала. На вокзале перекусила, а тут думала в вагон ресторан сходить, если он будет, или подождать разносчика с тележкой. Есть мне пока правда не хотелось. Но вот попила я бы с удовольствием, и лучше бы водки.
– Не откажусь, но если вы не против, то только минералки, пожалуйста, - ответила я улыбнувшись. Интересно, на сколько я сейчас выгляжу? Подруги всегда говорили, что моложе своих пятидесяти лет.
Я присела ближе к окну, мужчина - рядам. Дотянулся до минералки, открыл ее и налил в оба стакана. Хотел еще развернуть газету, но передумал.
– Вы далеко едете, - спросил он меня, после того как я выпила половину стакана, и поставила его обратно.
– В Краснодар.
– О-о-о, - протянул он, - прекрасный город. Когда-то я в нем жил лет пять. Потом вот в Рязань переехал.
– А сейчас куда едите?
– Новороссийск, дела у меня там.
Мы разговорились, и не заметили, как прошло два часа. Скоро в вагонах должны были отключить свет, экономят электроэнергию. У нас сейчас на всем экономят. На чем можно и на чем нельзя.
Мужчина пожелал мне спокойной ночи и полез на вторую полку. Я расправила простыню, поправила подушку и тоже легла спать. Сейчас ведь уже почти двенадцать ночи, подумала я, проваливаясь в сон...
* * * * * *
– Мама, мама, где ты!?
– раздался крик плачущего ребенка - девочки лет десяти, стоявшей у большого продуктового магазина рядом с большой, тяжелой на первый взгляд, сумкой.
– Я здесь родная. Что случилось?
– молодая красивая женщина лет тридцати выскочила из магазина и подбежала к дочке.
– Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?
– Мам, я думала, ты меня бросила, - девчушка протерла глаза кулачками и грустно посмотрела на мать.
– Ну что ты, прекрасная моя, - женщина наклонилась к девочке и погладила ее по голове.
– Я никогда тебя не брошу. Я всегда буду с тобой. Ты знаешь, как я тебя люблю!
– А папа? Он любит меня?
– Конечно.