Королева красоты
Шрифт:
МОРИН. Осторожно действовали, к чему нам сейчас ребенок. Тут и так сплошной детский сад. (Крепко целует его.)
МЭГ с отвращением смотрит на них.
ПАТО. Ну, Морин…
МОРИН. В знак благодарности за чудесную ночь. Ради нее стоило ждать двадцать лет. Еще как стоило.
ПАТО (смущенно). Угу.
МЭГ. Мы тут про мою обожженную руку беседовали, пока ты не впорхнула в чем мать родила!
МОРИН. Да пошла ты со своей рукой. (ПАТО.) Отделай меня еще раз как следует. А то когда
ПАТО. Морин…
МОРИН (целует его, встает и смотрит на удаляющуюся на кухню Мэг). Сильная вещь. Ей-Богу.
ПАТО (встает и ходит взад-вперед). Хм, мне, пожалуй, пора… Я сам соберусь, быстренько…
МЭГ (указывая на Морин, громко). Это она обожгла мне руку! Все расскажу как было первому встречному-поперечному! Вылила жир из сковородки прямо на руку! А врачу сказала, что это я сама виновата!
МОРИН (после паузы, спокойно, Пато). Чайку попей перед уходом.
ПАТО (после паузы). Если только быстренько.
МОРИН наливает чай.
МЭГ (переводит взгляд с одного на другого). Вы слышали, что я сказала?
МОРИН. Думаешь, Пато намерен выслушивать бредни старой дуры?
МЭГ. Старой дуры? (Поднимает левую руку.) А это что, не доказательство разве?
МОРИН. Пато, подойди-ка сюда. Ну-ка нюхни.
ПАТО. Что? (Проходит на кухню.)
МОРИН. Понюхай раковину.
ПАТО наклоняется над раковиной, принюхивается и отворачивается с брезгливой гримасой.
МЭГ. Раковина здесь ни при чем, абсолютно!
МОРИН. Не причем? Еще как причем. Служит доказательством одной твоей милой привычки.
ПАТО. А в чем дело? В канализации?
МОРИН. Канализация тут ни при чем. Абсолютно. Каждое утро выливает сюда полный горшок с мочой, хотя я ей тыщу раз говорила, что для этого существует туалет.
МЭГ. Мы про руку говорили, а совсем не про мочу!
МОРИН. Даже смыть ей лень. О какой гигиене может идти речь? У нее воспаление мочевого пузыря. Тем более все это негигиенично. Я же в ней посуду мою. Пато, чай готов.
ПАТО брезгливым движением берет чашку и маленькими глотками пьет чай.
МЭГ. Хоть бы оделась! Ходишь полуголая! Ни стыда, ни совести!
МОРИН. А мне нравится. Мне так легко и хорошо.
МЭГ. Похоже на то.
МОРИН. Очень хорошо.
МЭГ. Напоминает мне «Диффорд Холл» в Англии, очень смахивает…
МОРИН (вне себя). Да заткнись ты…
МЭГ. Со всеми твоими шмотками тебя туда и на порог не пустят.
МОРИН. Заткнись, я сказала!..
МЭГ. Туда только в длинных платьях пускают…
МОРИН, сжав кулаки, направляется к МЭГ.
ПАТО (перехватывает ее руку и встает между ними). Да вы что в самом деле?…
МЭГ. Диффорд Холл! Диффорд Холл! Диффорд Холл!..
МОРИН. Ну да, Диффорд Холл. И по-моему…
МЭГ. Диффорд Холл! Диффорд Холл!..
МОРИН. А что горшок с мочой мне просто привиделся?
МЭГ. Да ну ее, эту мочу! Знаешь, что такое Диффорд Холл, уважаемый!
МОРИН.
МЭГ. Это психушка! Старая английская психушка. Я ее забрала под свою ответственность, чтобы она ухаживала за мной. Документик хочешь покажу? (Проходит в холл.) Как доказательство, кто она такая и какая я старая дура. И вообще, кто из нас тронутый. А? Выплескивала мочу прямо мне в лицо, вот так-то…
Пауза. Все молчат. МОРИН медленно идет к столу и садится. ПАТО выливает чай в раковину, споласкивает кружку и моет руки.
МОРИН (тихо). Это правда. Лежала я там после нервного срыва. Давно это было.
ПАТО. Нервный срыв? Ну и что? Это у всех бывает.
МОРИН. И не только у чокнутых.
ПАТО. У многих очень образованных тоже. У них даже чаще. Бедный Спайк Милли Чан, разве у него срывов не было? И у меня с нервишками не очень, откровенно вам скажу. Ничего особенного в этом нет. Главное – в голову не брать. Спокойнее, спокойнее.
МОРИН. Значит, пробыть месяц в психушке дело не постыдное?
ПАТО. Думать ни о чем не постыдно. Вот что главное. А психушка – глупое словечко. И ты прекрасно об этом знаешь.
МОРИН. Знаю.
ПАТО садится за стол напротив МОРИН.
Случилось это в Англии. Уборщицей устроилась. Двадцать пять мне тогда было. Первый раз из дома уехала. Самый первый раз. Одна сестра только что вышла замуж, а другая была на выданье. Подалась я тогда в Лидо и убирала там туалеты в офисах. Нас была целая команда, все англичанки. Кроме меня. «Ну ты, рожа ирландская. Ну и рожа, прямо свинячья задница…» Они знали, что я из Копнемары, из Ирландии. «Валила б ты отсюда в свой свинарник, и чтоб мы тебя тут не видели». Несло их так, что и не остановишь. Половины слов так и не разобрала. Одной черной пришлось мне все растолковать. Из Тринидада она была. Ее тоже поливали, а ей как об стенку горох. Только смеялась во весь рот. Лицо у нее такое широкое было, и улыбка такая же. Показывала мне фотографии Тринидада. Я ей: «Какого лешего тебя сюда занесло? Говно убирать». А как-то раз я ей показала календарь с фотографией Копнемары. Она мне и говорит: «А какого лешего тебя сюда занесло? Чтобы…» (Пауза.) Потом она подалась к умирающему мужу, в Лондон. А потом меня и скрутило.
ПАТО (после паузы). Все это было давным-давно. Все прошло.
Пауза.
МОРИН (смотрит на него). Я еще больная, как ты думаешь?
ПАТО. Да ну что ты…
МОРИН. Точно?… (Встает и идет на кухню.)
ПАТО. У меня и в мыслях этого нет. Все это было давно, и все у тебя прошло. И ничего постыдного в этом нет. Забудь об этом.
МОРИН. Забыть все, да? Когда эта… эта… глаз с меня не спускает ни на секунду. Как будто я… я… (Пауза.) Ничего я с ее рукой не делала, какой бы невменяемой я не была. Она сама захотела картошки себе пожарить. Мы поцапались, я все бросила и ушла на час. Ну она и опрокинула сковороду прямо себе на руку. Как, Бог ее знает. Прихожу я, она лежит около плиты. Если б не эта психушка, у нее бы язык не повернулся обвинить во всем меня. Попробуй докажи, что было на самом деле. Я-то знаю, знаю наверняка, старая сучка вонючая.