Королева Бедлама

МакКаммон Роберт Рик

— Пожалуйста, не закрывайте дверь, — повторил Мэтью спокойно и твердо, и Кипперинг пожал плечами.

— Сюда.

Кипперинг провел Мэтью мимо узкой лестницы к другой двери, остановился зажечь свечу в оловянном подсвечнике, стоявшем поверх лежащей на столе стопки книг, и подал ее Мэтью. Тот взял свечу и отставил погасший фонарь.

— Надеюсь, вы пауков не боитесь, — сказал Кипперинг, откинул крюк и открыл дверь в темноту погреба. — Под ноги смотрите, эти ступени старше моей бабушки.

Перед спуском Мэтью снова попросил Кипперинга оставить эту дверь открытой и пойти

первым.

— Да вы что, серьезно? — удивился Кипперинг. Но, взглянув на Мэтью, подчинился. Спускаясь за ним по шатким гнилым ступням, Мэтью подумал, что иногда таскать с собой большую палку бывает полезно.

От свечей будто больше получалось теней, чем света. Погреб был большой, с земляным полом и кирпичными стенами. Изжелта-белые старые кирпичи, как отметил Мэтью, прибыли сюда когда-то как балласт на голландском судне. Почти до самых потолочных балок помещение заполняли деревянные полки, забитые гниющими томами законов, бумажными пакетами, перевязанными шпагатом, пачками и пачками пожелтевших документов. Мэтью подумал, что если тут случится пожар, то, несмотря на влажный морской воздух, полыхать будет добрый месяц. Разбитые ведра, два сломанных кресла, письменный стол, который будто бобер жевал, всякие прочие конторские мелочи россыпью повсюду. Мэтью направился прямо к двери погреба и осмотрел засов.

— Есть что-нибудь? — спросил Кипперинг.

— Нет. — На этой стороне двери следов крови не было. Но это не помешало Мэтью посветить вокруг и проверить ступени и пол. На земляном полу было много следов, но почему бы им и не быть? Он стал искать дальше, вокруг коробок с бумагами. — Вот это все — что это?

— Изнанка профессии юриста. — Кипперинг сел на большой деревянный сундук. — Здесь вечно гниют древние ненужные записи. Почти все они появились еще до того, как Чарльз Лэнд приобрел фирму у Рольфа Горендайка. И все это он оставил разгребать нам. Хотя Брайан думает, что когда-нибудь это обретет историческую ценность, и желает сохранить. Если бы решать нам с Джоплином, мы бы завтра же все это выбросили.

— Куда бы выбросили?

— Да в этом-то и проблема, согласен. Мы думали сжечь, но… — Он пожал плечами. — Быть может, Брайан прав, и когда-нибудь кому-нибудь будет не совсем наплевать, что тут творилось в наше время.

Мэтью продолжал рыскать, ничего пока не найдя, кроме крысиного гнезда — в буквальном и переносном смысле.

— Вы говорили, что Эбен Осли — ваш клиент? — спросил он, продолжая обследование. — Кажется, вас не особенно огорчило, что он валяется мертвый на соседней улице.

— Я с ним мало взаимодействовал, в основном им занимался Джоплин. Запись пожертвований, контракты на поставки и на работы, документы для воспитанников, у которых нашлись родственники. Такого рода работа.

— Я так понимаю, что документы более современные хранятся в условиях более благоприятных?

— В ящиках для папок наверху.

Мэтью продолжал искать, но этот путь не казался ему перспективным.

— А вам совсем не любопытно? — спросил он.

— Что именно?

— Две вещи. Кто убил Осли и как выглядит кровавый след на вашей двери?

Кипперинг хмыкнул и улыбнулся, сжав губы:

— Я слышал, —

ответил он, — что Осли проиграл кучу денег. Он глубоко залез в долги — и эти деньги тоже просадил. Он был фанатик азарта, можно так сказать. На случай, если вам неизвестно: в этом городе есть лица, одалживающие деньги и очень недовольные, когда им не возвращают деньги в срок. К несчастью, исключительным личным обаянием Осли тоже не отличался. Я думаю, это был только вопрос времени — чтобы кто-нибудь дал ему по голове или перерезал горло, так что этот ваш Маскер, быть может, просто лишил ростовщика законной добычи. А кровавый след — мне случалось их видеть. Но ладно, проглочу вашу наживку.

С этими словами он встал со свечой в руках, подошел к двери и откинул засов. Потом распахнул дверь и высунулся посмотреть.

Вдруг снаружи раздался испуганный голос:

— Стой! Стой, говорю!

— Да я просто посмотреть, — объяснил кому-то Кипперинг.

— Стой, ни с места! Оружие есть?

— Остынь, Джайлс. Ты же Джайлс Винтергартен, да? Это я, Эндрю Кипперинг. Вот, посмотри. — Мэтью понял, что он поднес свечу к лицу.

— Боже мой, мистер Кипперинг! Вы ж меня напугали, вдруг голова высовывается! Вы разве не знаете, что тут еще одно убийство прямо рядом? Я же мог вас проткнуть!

Мэтью понял ситуацию. Когда дверь открылась, в переулке был констебль. И, судя по разговору, вооруженный.

— Опять Маскер работает, будьте уверены! — продолжал Винтергартен. — Эбена Осли зарезал насмерть и бросил его посреди Баррак-стрит! Но свое он получил, да, получил! Его старый Эмори Гуди пристрелил наповал!

— Эмори Гуди? — спросил Кипперинг. — Одноглазый зевака?

— Он самый! Он там по дороге живет!

Во время этого разговора Мэтью заметил, что смотрит на сундук, на котором сидел Кипперинг. Он подошел, увидел, что замка нет, и поднял крышку. Свеча осветила содержимое, и Мэтью, подавив первый всплеск удивления от неожиданности, подумал: «Я тебя нашел».

— Посмотрите сюда, Джайлс, — говорил Кипперинг. — На дверной ручке. Видите? Кровь.

— Да, сэр. Да, сэр, с виду точно кровь, да?

— Я думаю, Маскер тут проходил и оставил след. Возможно, он пытался открыть дверь, но она была заперта изнутри. Наверное, вам стоит тщательно пройти весь переулок и проверить все прочие погреба. Как вы думаете?

— Да, сэр, именно это надо сделать. Только мне нужна будет подмога.

— Хорошо, но будьте осторожны. Да, кстати: вы не сможете проинформировать обо всем главного констебля Лиллехорна и сказать ему, что я буду рад помочь всем, что в моих силах?

— Обязательно, сэр. Но теперь вы должны вернуться в дом, мистер Кипперинг. Такую работу нужно оставить профессионалам.

— В точности моя мысль. Доброй ночи, Джайлс.

— И вам, сэр.

Кипперинг закрыл дверь, снова запер ее на засов и повернулся к Мэтью.

— Как я и говорил, все следы крови похожи друг на друга. — Он глянул на открытый сундук. — А теперь вы что ищете? Маскарадные костюмы?

— Здесь лежит одежда, — сказал Мэтью сдавленным голосом.

— Лежит.