Королева Бедлама

МакКаммон Роберт Рик

— Тогда посмотрите.

Эванс подошел к картотеке, выдвинул ящик и начал перебирать бумаги.

Мэтью заерзал на стуле — насколько это было возможно. Берри издавала приглушенные звуки — что-то среднее между криком боли и ругательствами. Безжалостные руки мисс Ле-Клер все так же держали ее за волосы.

— Сэр, пожалуйста, — обратился Мэтью к Чепелу, — нельзя ли ее отпустить?

— Нет, — был ответ. — Но полагаю, такая суровость более не нужна. Чарити, одной руки хватит.

— Нашел, сэр! — провозгласил Эванс. Он подался вперед, читая какой-то лист. — Да, так их и звали. Но погодите! — Он замолчал. — А вот это уже интересно, — проговорил он медленно, и от его голоса снова ужас охватил Мэтью. — Кажется, что у Свенскоттов…

Мэтью

решил воспользоваться шансом, и если он ошибся — может быть, никогда больше ничего ему не придется говорить.

— Был третий сын, да, я знаю. Младенец, умерший сразу после рождения.

Эванс молчал, не отрываясь от чтения.

— Ну что? — спросил Чепел.

— Он прав, сэр. Здесь небольшая приписка. Младенец, умерший вскоре после рождения, согласно медицинскому свидетельству, полученному в Лондоне. — Он поднял пожелтевший пергамент. — Желаете видеть?

— Нет, — осклабился Чепел. — Значит, Диппен Нэк? Только одним способом мог Мэтью узнать о мертвом младенце — от члена семьи. От четвертого сына. Конечно, неофициального. И смотри-ка, складывается? Маскер — констебль? Может бродить всю ночь где хочет, подкрадываться к жертвам, и… — Жест пальца поперек горла завершил тираду.

По лестнице кто-то поднимался, ковыляя, будто на деревянной ноге. Мэтью покосился в ту сторону и увидел, как Карвер, желтоволосый, коренастый, с тяжелым лицом — второй охотник, а иногда и громила, входит, хромая, в комнату.

— Мистер Чепел! — обратился он. — Виноват, но ребята знать хотят, будет ли игра сегодня.

— Будет, конечно. — Чепел встал. — Скажи там им, и скажи Эдгару и Гастингсу, чтобы все подготовили. Да… и еще. Когда вы это сделаете, возьмите с мистером Бромфилдом ваших лошадей и езжайте снова в город. Сперва на конюшню, и там возьмете третью лошадь. Оттуда. — он глянул на справочник, — на Нассау-стрит, дом номер тридцать девять. Если надо, ждите до темноты, но привезите сюда человека по имени Диппен Нэк. Будьте осторожны — он опасен и не в себе, но не наносите — повторяю: не наносите ему повреждений такого рода, после которых любые физические травмы излишни и не эффективны. Вам ясно? — Он посмотрел на Эванса: — Кто сегодня на воротах?

— Енох Спек, сэр.

— Выезжая, скажите мистеру Спеку, что он может подключиться к игре, когда запрет ворота. Теперь ступайте. Оба.

Когда охотники вышли — Карвер явно при этом страдал от ушибленной голени, — Джереми по жесту Чепела перерезал веревки, привязывающие Берри к стулу. Мисс Ле-Клер отпустила ее волосы, но Мэтью заметил, сколько рыжины прилипло между ее пальцев.

— Встаньте обе, — велел Чепел, подтверждая свои слова движением рук. — Мисс Ле-Клер, выньте это у нее изо рта, будьте добры.

Берри повернулась лицом к элегантной стерве, подставляя перчатку. Мэтью заметил это раньше, чем мисс Ле-Клер: алое пламя в глазах Берри, как далекий маяк на каменистом берегу: «Опасно! Здесь гибнут корабли!»

Перчатку извлекли только наполовину, как Берри вдруг запрокинула голову и резко ударила лбом в точеную переносицу мисс Ле-Клер. Раздался звук, который могла бы издать дыня, упав с крыши стоэтажного здания — если бы подобное сооружение возможно было построить. Одновременно Чепел схватил Берри, юный палач мистер Рипли не вскрикнул, но совершенно без эмоций зашипел настороженно, а мисс Ле-Клер пошатнулась, падая, с глазами, уже обращенными внутрь, в царство глубокого забытья и мучительного пробуждения. Переносица у нее стала плоской, словно выглаженная сковородой. Элегантная дама стукнулась затылком об стену, волосы взметнулись белокурыми змеями медузы, и она сползла на пол, поливая кружевное платье тугими струйками крови из маленьких ноздрей. По лицу быстро и уродливо, как чума, расползался синяк.

Берри выплюнула перчатку, и та ляпнулась на голову мисс Ле-Клер, как модная парижская шляпка.

Мэтью подумал,

что в этой семье не только дедушка умеет колоть орехи железным лбом.

Чепел развернул девушку лицом к себе, но руку держал перед собой — на случай, если она решит удвоить счет. Красные пятна гнева вспыхнули у него на щеках, но подчиняясь его железному самообладанию и — возможно — фатализму, почти так же быстро и погасли. Он даже сумел сдержанно улыбнуться в знак одобрения, глянув на поломанную куклу.

— Мастерская работа, — сказал он.

— Вы, суки! — вскипела Берри, обращаясь сразу ко всем. — Вы что это делаете?

— Выражения, — предупредил Чепел. — Всегда можно взять вторую перчатку.

Руку он держал перед собой, страхуя собственный лоб.

Предыдущий разговор об «игре» Мэтью очень не понравился. От этих слов колени у него дрожали и мочевой пузырь подергивался даже больше, чем от почти полного онемения в связанных руках.

— Нас отправят в одну симпатичную деревеньку в Уэльсе, — сказал он чуть более жизнерадостно, чем надо. — Правда ведь, мистер Чепел? В ту деревню, которую содержит профессор?

Все эмоции смыло с лица Чепела — стала восковая маска.

— Лоуренс, подержите эту ведьму. — Когда Эванс осторожно занял его место, Чепел позволил себе удовольствие еще по одной понюшке в каждую ноздрю. Потом, не торопясь, проговорил: — При всей неоценимой полезности мистера Полларда для поддержания порядка в наших делах язык у этого человека длинный и совершенно беспорядочный. Дела нашего покровителя — никоим образом не ваше дело, сэр. В мою компетенцию входит решение вопроса, быть вам переданным дальше в нашу систему, или же вам не быть… — Пауза. Слово «переданным» не прозвучало. — Я принял решение в пользу второго варианта. — Где-то вдали зазвонил колокол, и продолжал звонить, не смолкая. Глаза, смотревшие на Мэтью из-за прямоугольной оправы очков, чуть смягчились, будто подернулись серой пеленой сожаления. — У вас есть ум, Мэтью. Есть предприимчивость. В свое время вы могли бы стать весьма полезны нашему покровителю. Но я опасаюсь — и профессор со мной согласился бы, — что вы слишком далеко зашли.

Чепел покачал головой. С болью, но решение он уже принял.

— Вам надо было дать нам хотя бы один глаз выколоть перед тем, как выдавать мистера Нэка, — сказал он.

Мэтью, ошарашенный, просто не нашел что ответить, а Чепел вернулся к столу, взял блокнот и положил его в ящик. Колокол все звонил и звонил — веселые похороны, подумал Мэтью. Берри смотрела на него, будто ожидая, что он разубедит ее сейчас — но как?

— Она пусть спит, — велел Чепел, когда Джереми наклонился к своему ценному ресурсу, начинающемуся на «м» и кончающемуся на «а». — Видит Бог, всем бы нам тоже неплохо отдохнуть. Выходи первым, Джереми. Только не наступи в кровь и не наследи на ковре, ради Христа! Вот так, хорошо, можешь идти. Вы следующий, мистер Рипли. — Мэтью отметил, что даже Чепел старается держаться подальше от этого жуткого юнца. — После вас, мисс, — сказал он Берри, которая уперлась ногами, но тут же побежала вперед, подталкиваемая в шею рукой Лоуренса Эванса. — Мистер Корбетт и граф Дальгрен, прошу вас.

Оказавшись в столовой, группа подождала, пока спустится сам Чепел. Он спустился оживленный, насвистывая. Все в мире Саймона Чепела было в порядке. На глазах Мэтью он закрыл дверь кабинета, вынул из кармана ключ, запер ее и вернул ключ обратно. Вряд ли мисс Ле-Клер проснется до сентября.

Мэтью покосился на Берри; она перехватила его взгляд и посмотрела в ответ. В глазах ее читался вопрос: «И что теперь делать будем?»

Он не знал ответа на этот вопрос, а тем, что знал, с Берри делиться не собирался. Шнуры у них на руках, более легкие и прочные, чем обычные хозяйственные веревки, были точно такие, как у Билли Ходжеса.