Королева баррикад
Шрифт:
— Как чувствует себя Крильон? — спросил Генрих.
— Плохо, — угрюмо ответил Мовпен.
— Как ты думаешь, выживет он?
— Я не врач, государь.
— А что говорят врачи?
— Они говорят, что у вашего величества остались швейцарцы для защиты трона.
— Слушай-ка ты! — крикнул рассерженный король. — Да знаешь ли ты, что позволяешь себе недостаточно почтительно отвечать своему королю?
— Не знаю, — ответил Мовпен. — Я так страдаю от ран, что не могу взвешивать свои
— Нет.
— В таком случае, ваше величество, извините меня! — Мовпен прихрамывая направился к двери.
— Куда ты?
— Пойду лягу спать. Я провел всю ночь у кровати герцога Крильона.
— Ты очень страдаешь?
— Господи! Ведь у меня кожа не так толста, как у швейцарцев, и я не герой.
— Мовпен!
— И раны заставляют меня настолько страдать, что я прошу разрешения удалиться в отцовский замок.
— Как? Ты хочешь покинуть меня?
— Мне надо вылечить свои раны, государь.
— Но ты можешь с полным успехом вылечить их в Лувре!
— Нет, государь, луврский воздух нездоров для раненых. Кроме того, во дворце нет больше для меня места! Я даже в своей собственной комнате застал швейцарца!
— Но все это временно… Швейцарцы будут расквартированы в Париже!
— О, это будет большой ошибкой со стороны вашего величества! В конце концов, восемь тысяч человек вовсе не много для защиты осажденной крепости…
— Ты бредишь? Какой крепости?
— Да Лувра!
— Но кто же будет осаждать мой дворец?
— Граждане Парижа, государь.
— Ты с ума сошел, Мовпен!
— Возможно, что уже сегодня начнется потеха, и вы сами понимаете, что в осажденной крепости такие слабые и беспомощные, как мы с Крильоном, только мешают…
— Мовпен! — строго сказал король. — Довольно шуток!
— Да я вовсе не шучу, государь, тем более что я перестал быть шутом!
— Как? Ты… перестал?
— Ну да! Я уступаю дурацкий колпак любому из швейцарцев.
На этот раз король вместо того, чтобы рассердиться, только расхохотался и сказал:
— Послушай, Мовпен, ты вовсе не так уж ранен, как представляешься, и отлично мог бы сесть на лошадь, чтобы сопровождать меня в Сен-Дени.
— Зачем?
— Да разве ты забыл, что сегодня похороны моего брата?
— А, так вы отправляетесь туда? Ну, так не забудьте позавтракать хорошенько, а то ведь от Сен-Дени до Сен-Клу очень далеко.
— Да я вовсе не собираюсь в Сен-Клу. Я вернусь в Лувр!
— Ко времени возвращения вашего величества Лувр будет взят! — холодно заметил Мовпен.
— Да ты с ума сошел, совсем с ума сошел! — раздраженно крикнул король.
В этот момент на улице послышался сильный шум, и король с Мовпеном, выглянув из
— Ого! — сказал король. — Что это понадобилось кузену так рано в Лувре?
Подъехав к воротам, герцог повелительно заявил дежурному офицеру:
— Я хочу видеть короля!
— Король спит! — ответил офицер.
— Ну, так что же? — презрительно возразил Гиз. — Пусть его разбудят!
— Черт возьми! — пробормотал Мовпен. — Ручаюсь, что когда герцог Гиз станет королем, то не захочет, чтобы его будили в такую рань!
— Какой же страны королем станет он, по-твоему? — насмешливо спросил Генрих.
— Да, разумеется, Франции! — ответил Мовпен и, хотя король сделал гневливый жест, продолжал: — Однако раз вы не спите, государь, и пока еще правите Францией… Генрих III высунулся из окна и крикнул:
— Войдите, кузен, я готов принять вас! Тогда ворота распахнулись, и герцог со спутниками въехали во двор.
— Государь, — сказал тогда Мовпен, — разрешите мне выйти в соседнюю комнату.
— Зачем?
— Я хочу послушать ваш разговор с герцогом Гизом и узнать, действительно ли вашему величеству угодно продолжать царствовать или вы предпочтете за лучшее отказаться от трона в пользу своего милого кузена Гиза?
И, не давая королю времени ответить, Мовпен скользнул в соседний кабинетик, тогда как король приказал ввести герцога.
XI
Гиз вошел в комнату к королю вооруженным с головы до ног, тогда как король был в утреннем камзоле и не имел при себе никакого оружия. Вдруг Генрих III вздрогнул и невольно отступил на шаг: ему вспомнился тот сон. в котором он видел себя монахом, тогда как в Париж въезжал другой король. Теперь Генриху показалось, что король— узурпатор его сна был снаряжен совершенно так же, как теперь герцог Гиз. Однако растерянность короля была лишь мгновенной. Как ни выродилась в его жилах кровь Валуа, но в ней оставалось еще достаточно родовой гордости и величия, чтобы помешать королю дрожать перед своим вассалом.
А герцог подступил к нему с угрожающей миной и неприлично громко первый начал разговор:
— Я пришел с жалобой к вашему величеству!
— Вот как? — ответил король и спокойно уселся в кресло.
— Люди вашего величества совершили этой ночью ряд преступлений! — продолжал герцог.
— Простите, герцог, — спокойно перебил его Генрих III, — я желал бы сначала получить от вас маленькое разъяснение. Вы хотели иметь у меня аудиенцию?
— Да, государь!
— От имени какой-то влиятельной особы?