Король
Шрифт:
Не считая душа.
Как он мог не проводить ее...
В это мгновение ее бабушка сделала глубокий вдох, и плоский золотой крестик, который всегда висел над ее грудью, поймал отблеск потолочного света
– Мы едем, – услышала Сола свой голос.
И с этими словами она подняла свой чемодан и направилась к задней двери дома. Снаружи, возле самого дома стоял Форд «Затеряйся в толпе». Договор аренды заключен на другие документы Солы, предназначенные для экстренных случаев. Никто в Колдвелле не знал о них. А в бардачке лежала еще одна пачка
Она открыла замки с помощью пульта, а потом – багажник. Люди Эссейла, тем временем, придерживая ее бабушку под руки, помогали ей спускаться по лестнице, несли ее чемодан и пальто, которое она, очевидно, отказывалась надевать в качестве протеста.
Когда они усадили женщину на пассажирское сиденье и поставили ее багаж на заднее, Сола окинула взглядом заднюю часть дома. Как и раньше, она ожидала увидеть Эссейла, а возможно, надеялась на это. На то, что он выбежит через главный зал, чтобы успеть встретиться с ней до отъезда. Или на то, что он поднимется из подвала и выбежит через подсобку. А может на то, что он на скорости вылетит из-за угла, спустившись с лестницы…
В этот момент произошло нечто странное. Каждое окно в доме начало еле заметно мерцать, стекла между оконными и дверными откосами еле заметно подмигивали.
Что за…
Ставни, подумала она. Окна накрывали ставни, такое движение невозможно заметить, легко упустить… если не смотреть в то мгновение, когда они начинают опускаться. А после? Словно ничего не изменилось. Мебель по-прежнему хорошо видна, свет включен, все нормально, привычно.
Еще одна охранная фишка, подумала Сола.
Она не торопясь открыла дверь, поставила в салон одну ногу и затем обернулась. Два телохранителя стояли позади, скрестив руки на груди.
Она хотела сказать им… но нет, казалось, они не горели желанием передавать сообщения Эссейлу.
Сейчас, аккуратно усадив ее бабушку в седан, они выглядели откровенно злыми.
Сола подождала еще немного, не сводя глаз с задней двери. В проеме она видела обувь и пальто в прихожей. Так по-обычному… ну, по обычному для богача. Дом был далек от среднего класса, и не только потому, что стоил миллионов пять. Или десять.
Отвернувшись, она села за руль, закрыла дверь и сделала пару вдохов, чувствуя лимонный освежитель воздуха, под которым угадывался легкий запах табачного дыма.
– Не вижу причин для нашего отъезда.
– Я вижу, вовэ. Я вижу.
Двигатель с дребезжанием ожил, и она включила заднюю передачу. Развернувшись, Сола в последний раз посмотрела на открытую дверь.
И больше не осталось причин для задержки.
Нажав на газ, она резко заморгала, когда фары Форда осветили подъездную дорожку, а потом однополосную дорогу, которая уведет их с полуострова.
Он не пойдет за ней.
– Ты совершаешь ошибку, – фыркнула ее бабушка. – Большую ошибку.
Но ты же не знаешь всей истории, подумала Сола, подъехав к знаку остановки и включив поворотник.
Чего Сола не знала… что ей также известно далеко не все.
***
Эссейл видел сквозь окна кухни, как Сола стояла возле стола, капаясь в чемодане, будто искала что-то, что могла потерять.
Снаружи, любовь моя, подумал он. То, что ты потеряла, снаружи.
А потом появилась ее бабушка вместе с братьями, и было очевидно, что женщина не одобряла отъезд.
Еще одна причина восхищаться ею.
И также было ясно, что его кузены против. С другой стороны, они еще никогда не питались так хорошо и уважали тех, кто мог дать им отпор.
Что не было проблемой для бабушки Марисоль.
Наблюдая, как его женщина ищет что-то, будто бы ждет, что он появится, Эссейл испытывал небольшое удовлетворение, видя ее печаль. Но, первостепенной была необходимость убедить своего внутреннего зверя, что она вольна сама выбирать свою дорогу.
Он не мог спорить с самосохранением… так же, как не мог завязать со своим бизнесом. Он работал слишком долго и упорно, чтобы затеряться в потоке спокойных ночей… Даже если проведет эти ночи с Марисоль. К тому же он беспокоился, что дела с семейством Бенлуи еще не закончены.
Только время покажет, не нарисуется ли еще один брат или жадный кузен, охочий до мести за свою родню.
Без него Марисоль будет безопасней.
Когда она положила чемодан в багажник, ее бабушка устроилась на переднем сидении. А потом опять наступила пауза. Воистину, Марисоль оглянулась по сторонам, и ему показалось, что она могла заметить его, но нет. Она скользнула взглядом мимо него и его укрытия.
В машину. Закрыла дверь. Завела двигатель. Развернулась.
И все… автомобиль с горящими стоп-сигналами уехала прочь по его подъездной дорожке.
Кузены задержались лишь на мгновение. В отличие от его женщины, они точно знали место его нахождения, но не стали подходить. Они скрылись в доме, оставив дверь открытой, чтобы он зашел, когда начнет печь солнечный свет.
Когда он, наконец, вышел из своего укрытия, сердце ныло в груди.
Шагая по снегу, его тело было настолько вялым, что он боялся, что может рухнуть наземь. Голова шла кругом… живот тоже скручивало. Лишь его мужские инстинкты были прочны, они отчаянно кричали, что он должен выйти на дорогу перед ней, преградить путь ее развалюхе и потребовать, чтобы она вернулась домой.
Вместо этого Эссейл заставил себя зайти в дом.
В кухне, кузены накинулись на еду, специально приготовленную для них и оставленную в фольге в морозилке. На их лицах были выражения, словно кто-то скончался.
– Где мобильные? – спросил Эссецл.
– В кабинете. – Эрик нахмурился, сдирая стикер с пачки. – Предварительно разогреть до 375136.
Его брат подошел к стене с духовками и начал жать на кнопки.
– Мощность?
– Не сказано.
– Черт возьми.