Король

Норман Джон

Ей дали поручение, которое предстояло выполнить на Тангаре — лучше всего в каком-нибудь пустынном лагере на равнине, но уж во всяком случае не на «Нарконе».

«Наркону» и ее экипаж не следовало подводить.

А теперь — как она сумеет выполнить свое поручение?

Где находится кинжал?

Она даже не представляла себе, как может выглядеть ее таинственный союзник.

Она вспомнила ночь, проведенную двое суток назад на «Нарконе».

— Вы звали меня? — спросила она тогда.

— Почему ты стоишь? — требовательно перебил он.

Она

опустилась на колени перед молодым белобрысым офицером, Корелием.

На ручке его кресла лежал легкий свернутый шелковый платок.

— Сними тунику, — потребовал он. — Приказы следует выполнять сразу, не дожидаясь повторения.

Она отшвырнула легкую тунику, стащив ее через голову и густо покраснев при этом.

— Хорошо, что ты поняла это, Филена, — похвалил он. — Скромность не к лицу рабыне. Кстати, ты должна ответить: «Простите меня, господин. Да, господин».

Она послушно повторила обе фразы.

Неужели он и вправду мой связной, агент, который передаст мне кинжал, удивлялась она.

Он бросил ей шелковый платок, и рабыня торопливо и благодарно накинула его на себя. Он доходил до ее бедер, когда она стояла на коленях, но был слишком мал, чтобы прикрыть и колени.

— Почему вы заставили меня раздеться и почему дали мне этот платок? — спросила она.

— А ты получила позволение говорить? — осведомился офицер.

— Простите меня, господин, — сказала она.

— Значит, ты любопытна?

— Да, господин.

— Все вы одинаковы, — произнес он. Она задохнулась от возмущения.

— Тебя позвали сюда не просто так.

— А для чего же?

— Не для чего, а для кого.

— Для кого? — испуганно спросила она.

— Вероятно, для Квалия.

Так звали скотника, круглолицего парня с маленькими, близко поставленными глазками, который пожалел ей даже тряпки, чтобы подстелить на пол клетки.

Она побледнела.

Она и представить себе не могла, что в своей погоне за богатством и положением ей придется во всех обстоятельствах сохранять маску рабыни, смириться с тем, что ее будут использовать как рабыню. Вероятно, это не агент, он даже не знает, что она свободна. Но как признаться ему, что она не рабыня?

— Я шучу, — улыбнулся Корелий.

Она вздрогнула, плотнее завернувшись в платок.

— Обычно на кораблях держат рабынь, предназначенных для экипажа и офицеров.

— А мы?

— Странно, но вы — частная собственность.

— Да, мы особые рабыни. Нас не заклеймили, — важно произнесла она.

— Вы предназначены для старших офицеров, капитана и его помощников, — добавил он.

Она вскрикнула.

— Как и все остальные, — закончил фразу Корелий.

— Но вы не сказали, что меня сюда позвали для вас, — дерзко отозвалась женщина.

— Всему свое время, — усмехнулся он.

Она отшатнулась, видя его усмешку. Женщина с беспокойством начинала понимать уязвимость рабыни. Но как она могла объяснить, что она вовсе не рабыня?

— Так кто просил привести меня, — спросила она, — капитан?

Она подозревала, что агентом

вполне мог оказаться капитан. Наверняка он воспользовался такой возможностью, чтобы обнаружить себя, подтвердить ее инструкции или даже передать ей кинжал.

— Нет, — покачал головой Корелий.

— Тогда Лисис, старший офицер? Наверняка это он, тот, кто отвечает за перевозку рабынь!

— Ты слишком высокого мнения о себе, — возразил офицер.

Она сердито фыркнула и прижала к телу платок.

— Конечно, твое тело, если за ним как следует ухаживать и немного поупражняться, может вызвать интерес.

Она молчала.

— Сейчас оно похоже на тело свободной женщины.

— Понятно, — кивнула она.

— В твоих движениях, — продолжал Корелий, — нет естественной, притягательной и трогательной грации прелестной, беспомощной и полной женственности рабыни. Они слишком напряжены, слишком неуклюжи и суматошны, слишком неловки. Это движения свободной женщины.

— Понятно, — повторила она.

— Разумеется, и твое тело, и твои движения значительно улучшатся даже за самое короткое время, которое ты пробудешь с нами.

— Да? — воскликнула она, и тут же испугалась, не зная, что могут означать его слова.

Вероятно, он подразумевал подчинение мужчине, умение принимать перед ним различные позы?

Она не осмелилась строить догадки, что значит действительно быть рабыней. За последние несколько дней она часто даже не пыталась бороться с чувствами, которые поднимались в ней неожиданно и стремительно, в самые неподходящие моменты.

— Несомненно, тебе интересно узнать, кто позвал тебя, — сказал он.

— Да, господин! — воскликнула она и тут же изумилась тому, как легко и естественно сорвалось с ее губ слово «господин». Я настоящая актриса, попыталась убедить она себя, но беспокойство осталось: слово вылетело так же просто и легко, как дыхание.

— Наш гость, пассажир — тот самый варвар, — произнес Корелий.

Она вздрогнула.

Неужели придется сделать это уже сейчас, на «Нарконе»?

— Разумеется, сегодня твое дежурство, — продолжал офицер, — дежурство, во время которого рабынь используют для удовольствия экипажа и пассажиров, но, странное дело, до сих пор варвар не нуждался в таких услугах. Кажется, он только и делает, что упражняется с примитивным оружием, да еще целые часы проводит на наблюдательной палубе, погруженный в свои мысли. Кажется, он стремится сохранить свою силу, чтобы достичь цели.

— Но он позвал меня, а не других, — сказала женщина.

— Да, — кивнул Корелий.

Она вновь запахнулась в платок. Внезапно ей показалось, что каждая частица ее тела вспыхнула жарким пламенем. Она не пыталась анализировать свои ощущения. Неужели могло случиться, что госпожа Пабления из Лисля поддалась таким примитивным чувствам, почти как настоящая рабыня?

— Похоже, ты заинтересовала его.

— Как рабыня?

— Вряд ли, — покачал головой Корелий. — Тут что-то другое. Думаю, он что-то почувствовал по твоему поведению и насторожился.