Король зимы
Шрифт:
Утер все еще колебался. Три — счастливое число, и добавление четвертого могло навлечь недовольство богов. Но Тевдрик в угоду Утеру отверг притязания Артура на руку Норвенны, и теперь надо было вернуть долг.
— Пусть Артур даст клятву, — согласился Утер, и только боги знали, как трудно было ему принять человека, которого он считал виновником гибели своего любимого сына.
Зал одобрительно загудел. Молчал один Гундлеус Силурский.
Так закончился Великий совет, и Артур, ничей сын, был выбран одним из клятвенных защитников Мордреда.
Глава 4
Через две недели после Высокого совета в христианском храме Абона Норвенна и Гундлеус
Наша жизнь на Торе почти не изменилась от того, что среди нас была королева. Мы резали солому, стригли овец, замачивали лен в прудах. Все женщины, кроме королевы, Морганы и Нимуэ, сидели за веретенами и прялками. Друидан кастрировал свиней. Пеллинор командовал воображаемыми армиями, а управляющий Хьюэл строгал длинные палочки, чтобы считать летний оброк. Мерлин так и не вернулся и не прислал о себе никаких вестей. Утер оставался в своем дворце в Дурноварии, а его наследник Мордред рос под опекой Морганы и Гвендолен.
Артур оставался в Арморике, выполняя свои обязательства перед Баном, королем Беноика.
Никто из Инис Видрина никогда не переплывал моря, не бывал в этом королевстве, и потому оно было для нас тайной. Король Беноика и его жена, королева Элейна, по слухам, создали удивительное государство, где правосудие вершилось быстро и справедливо и где самый бедный человек был накормлен в зимнее голодное время из королевских складов. Все это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, хотя впоследствии, посетив островную крепость Инис Требс, столицу Беноика, я обнаружил, что восторженные рассказы путешественников вовсе не были преувеличением.
Артур со своими воинами помогал Бану держать врага далеко от стен города, и потому король не желал отпускать его в Британию. Или, может быть, Артур и сам не желал появляться в Думнонии, пока Утер был жив.
В Думнонии то лето было блаженным. Сжатые рожь и ячмень стеганым одеялом укутывали поля между болотами Авалона и Кар Кадарном. В восточных садах ветки яблонь ломились от плодов. Угорь и щука жирели в заливах. Не было ни чумы, ни волков, и саксы появлялись чрезвычайно редко. Даже соседний Повис был спокойным. Все говорили, что Артур просто умрет от скуки, если приведет своих славных всадников в Думнонию.
И все же этим летом, этим спокойным летом случилось самое страшное. Утер, верховный король и пендрагон Британии, умер. Мы знали, что он болен, что приготовился к смерти, и все же надеялись, что этот момент никогда не настанет. Утер был королем бесконечно долго, при нем Думнония расцвела, и все рухнуло разом, когда перед самым сбором урожая он умер. Бедвин предпочел бы устроить верховному королю христианские похороны, но остальная часть Совета воспротивилась такому кощунству. Разбухшее тело Утера предали огню на вершине Кар Маэса. Его меч расплавили и струйкой вылили в озеро, чтобы Гофаннон, бог-кузнец Потустороннего мира, смог выковать новый меч для возрожденной души Утера.
Епископ Бедвин послал своих самых быстрых вестников на юг Арморики, чтобы призвать Артура, а медленных посланцев отправил на север, в Силурию, — рассказать Гундлеусу, что королевство его приемного сына нуждается в защитнике, и напомнить о данной Утеру клятве.
Костер Утера горел три ночи. И только после этого пламени позволили угаснуть. Но огненные языки еще долго лизали пепелище, потому что с Западного моря налетела мощная буря и ветер раздувал и раздувал
Невзирая на ураганный ветер, бурю и ливень, в знак того, что Мордред стал теперь королем Думнонии, над его домом водрузили знамя королевства с драконом, вышитым красной шерстью по белому полотну. Квадратное знамя это было растянуто на ивовых прутьях и прикреплено к длинной палке из вяза. На самом деле Мордред не был еще настоящим королем и не мог стать им, пока его не отвезут в Кар Кадарн, а там мечом и приветственными криками не коронуют над королевским камнем.
Первые дурные вести пришли с севера. Горфиддид Повисский, прослышав о смерти верховного короля, послал своих копьеносцев напасть на Гвент. Люди Повиса жгли, грабили и захватывали пленников в сердце земли Тевдрика. Агрикола по мере сил отражал атаки, но в союз с Горфиддидом вступили саксы и тоже привели свои военные отряды в Гвент. Овейн, который должен был сопровождать Норвенну и младенца на юг, в Дурноварию, вместо этого повел своих воинов на север помогать королю Тевдрику. А Лигессак, бывший начальник стражи Мордреда, настоял, чтобы Норвенна осталась на Торе, в защищенном земляным валом Инис Видрине.
Гундлеус Силурский заявил, что берет сторону Тевдрика и придет на юг, чтобы защитить свою молодую жену и королевского сына. Мы ждали. День и ночь люди следили за дальними холмами, не зная, чьи сигнальные огни они увидят — спасителей или врагов? Норвенна, хотя и вынуждена была оставаться на языческом Торе, казалась спокойной и веселой: ее сын — король, и пока ему ничего не угрожает. Рыжеволосый малыш Мордред был мрачным, упрямым ребенком, но в те тихие летние дни тоже выглядел довольным и счастливым. Он ползал голышом на солнце, и все могли видеть, как искалечена его левая ступня, напоминавшая сжатый кулак. Но в остальном он был сильным и здоровым, взращиваемый на молоке кормилицы Раллы и любви своей матери.
Пришли известия, что Гундлеус Силурский уже на пути к нам и готов забрать свою молодую жену и ее драгоценного сына. Настало время, будто бы сказал Гундлеус, провозгласить Мордред а королем в Кар Кадарне.
— Скажи Бедвину, — приказала гонцу обрадованная Норвенна, — что мы провозгласим Мордреда до сбора урожая. И пусть Бог ускорит бег твоего коня.
Она властно запретила Моргане и Нимуэ ехать в Кар Кадарн, потому что, заявила королева, Думнония будет христианским королевством и языческих ведьм станут теперь держать вдали от трона и ее властительного сына. Обе женщины восприняли запрет на удивление спокойно. Моргана просто пожала плечами. Но этим же вечером на закате она принесла в комнату Мерлина бронзовый котел и там уединилась вместе с Нимуэ. Они не любили друг друга и все же теперь заперлись вместе. Я подозревал, что только дело страшной важности могло быть причиной такого примирения. А Норвенна была безмятежно счастливой. Мы никогда не видели ее столь радостной, эту христианку в сердце языческого дома Мерлина.
Но явились Моргана и Нимуэ. Они с надлежащей скромностью преклонили колена перед сидящей Норвенной. Потом Моргана заявила, что гонец Гундлеуса лгал. Она и Нимуэ, сказала Моргана, заглядывали в котел и видели правду, отраженную в водяном зеркале. Победы на севере не было, и все должны быть готовы покинуть Тор, как только начнет светать, — надо искать спасения на юге, в глубине Думнонии. Норвенна молча слушала мрачное пророчество и вдруг начала плакать, бурные слезы неожиданно вызвали взрыв гнева.