Король замка
Шрифт:
1
Когда местный поезд подъезжал к станции, я подумала, не вернуться ли мне, пока не поздно, назад?
Всю дорогу — со вчерашнего вечера, с самой переправы через Ла-Манш — я собиралась с духом, убеждала себя, что поступаю не как безрассудная девица, а как разумная женщина, которая приняла решение и собирается довести дело до конца. Что будет, когда я доберусь до замка? Это зависело не от меня, но я пообещала себе, что буду держаться с достоинством. Вести себя так, будто совсем не волнуюсь. Скрывать от всех панику, которая охватывает меня при
Я чувствовала — впервые в жизни, — что моя внешность говорит в мою пользу. Мне двадцать восемь. В дорожном сером плаще, такого же цвета фетровой шляпе (никто бы не заподозрил, что я ношу ее для красоты), да после ночной дороги, я, конечно, выглядела не моложе своих лет. Незамужняя, я часто ловила на себе сочувственные взгляды. Знала, что за спиной меня называют старой девой, говорят, что я засиделась в невестах. Меня раздражала всеобщая уверенность в том, что для женщины смысл жизни заключается в служении мужчине. Мужская самонадеянность! Когда мне исполнилось двадцать три, я решила доказать беспочвенность этого утверждения и теперь верила в успех задуманного. В жизни могут быть и другие интересы. Я подбадривала себя тем, что у меня такой интерес есть. Поезд замедлил ход. Кроме меня на этой станции сходила только какая-то крестьянка с корзиной яиц в руке и курицей под мышкой.
Я вытащила на платформу сумки. Тут были все мои пожитки: несколько платьев и необходимые для работы инструменты.
У ограды стоял один-единственный носильщик.
— Добрый день, — поздоровался он с крестьянкой. — Поторопитесь, а то ребенок родится без вас. Говорят, у вашей Мари уже три часа, как начались схватки. К ней пошла повивальная бабка.
— Хоть бы на этот раз был мальчик! Ох, уж эти девочки. Одному Богу известно…
Видимо, я интересовала носильщика больше, чем пол будущего ребенка. Пока они болтали, он наблюдал за мной.
Убедившись, что я выгрузила все сумки, он шагнул вперед, собираясь дунуть в свисток, чтобы отправить поезд дальше. В этот момент на платформе появился пожилой мужчина. Он явно куда-то спешил.
— Эй, Жозеф! — крикнул ему носильщик и кивнул в мою сторону.
Жозеф посмотрел на меня, покачал головой и произнес:
— Здесь не проходил какой-нибудь господин?
— Вы из Шато-Гайар? — спросила я по-французски.
Я знаю этот язык с детства. Моя мать была француженка и, хотя при отце мы говорили только по-английски, между собой пользовались ее родной речью.
Жозеф недоверчиво подошел ко мне. От удивления у него даже слегка приоткрылся рот.
— Да, барышня, но…
— Должно быть, вы за мной.
— Нет, я встречаю господина Лосона. — Он с трудом произнес английское имя.
Я напомнила себе, что это препятствие — мелочь по сравнению с тем, что меня ждет, и улыбнулась как можно беспечнее. Ткнула в ярлычки на багаже: «Д. Лосон». Затем, на случай если Жозеф не умеет читать, объяснила:
— Я — мадемуазель Лосон.
— Из Англии? — спросил он.
Я заверила его, что так оно и есть.
— Мне говорили об англичанине.
— Здесь какая-то ошибка. Не англичанин, а англичанка.
Он
— Ну что, поехали? — спросила я и кивнула в сторону сумок.
Мимо как раз проходил носильщик, и они переглянулись. Тогда я сказала тоном, не допускающим возражений:
— Отнесите, пожалуйста, багаж в… экипаж. Едем в замок.
Я долго вырабатывала в себе выдержку и хладнокровие — никто не заметил мучавших меня сомнений. Дома моя манера держаться действовала безотказно. Здесь тоже. Жозеф и носильщик понесли сумки к ожидавшей коляске. Я пошла следом. Через несколько минут мы уже были в пути.
— Далеко отсюда до замка? — спросила я.
— Около двух километров, барышня. Скоро вы его увидите.
Вокруг расстилался богатый винодельческий край. Стоял конец октября. Урожай убрали и теперь, наверное, готовились к новому. В стороне от нас остался типичный провинциальный городок: площадь, а на ней церковь и мэрия, узкие переплетающиеся улочки, лавки, дома. Наконец, вдалеке показался замок.
Никогда не забуду этой минуты. Хваленое благоразумие подвело меня. Позабыв о трудностях, на которые столь опрометчиво себя обрекла, я громко рассмеялась и воскликнула:
— Будь, что будет! Все равно я рада, что приехала.
Хорошо, что я сказала это по-английски: Жозеф ничего не понял. Я спросила:
— Это и есть Шато-Гайар?
— Да, барышня.
— Во Франции такие замки — не редкость. В Нормандии, например. Там держали в темнице Ричарда Львиное Сердце.
Жозеф хмыкнул, но я продолжала:
— Обожаю руины. Но сохранившиеся старые замки намного интереснее.
— Наш замок не раз был на волосок от гибели. Да, в дни террора его чуть не разрушили.
— Какое счастье, что этого не произошло! — Мой голос дрожал от волнения. Надеюсь, Жозеф этого не заметил. Замок очаровал меня. Вот бы пожить в нем, изучить его как следует. Я чувствовала: это для меня. Какая неудача, если я не приживусь здесь. Главное даже не в том, что я не знаю, что буду делать, если придется вернуться в Англию. Где-то на севере у меня была дальняя родственница — двоюродная сестра отца. Иногда он говорил мне: «Если со мной что-нибудь случится, ты всегда можешь поехать к сестрице Джейн. У нее трудный характер, и тебе придется несладко, но, по крайней мере, она выполнит свой родственный долг». Блестящая перспектива для женщины, переставшей думать о замужестве и живущей только своей гордыней.
Тетя Джейн!.. Нет, ни за что! Я дала себе слово. Лучше пойти в гувернантки и зависеть от прихотей равнодушных хозяев или капризов их строптивых детей, которые порой еще бессердечнее своих родителей. Лучше я поступлю в компаньонки к какой-нибудь старой брюзге. Иначе — не просто одиночество и унижения, но и необходимость отказаться от любимого дела, которое могло бы украсить мою серую жизнь.
Замок превзошел все мои ожидания. Иногда так бывает — действительность оказывается более волнующей и пленительной, чем картины, нарисованные воображением. Такие минуты редки, но когда они приходят, ими грех не насладиться. Я не знала, что ждет меня впереди, и от этого, быть может, еще острее чувствовала свое минутное счастье.