Король воров

Дубровин Максим

— Я слыхал про моду на сатанизм, но не думал, что люди могут дойти до такого… — наконец прервал молчание Ричард.

— До того, чтобы резать в подземельях животных, или до того, чтобы стрелять в проплывающих мимо джентльменов? — мрачно пошутил Стил.

— И то и другое совершенно омерзительно, — в тон ему ответил Ричард. — Кстати, почему мышь вас не предупредила?

— В том-то и дело, что предупредила! Но буквально за мгновение до того, как все началось.

— Интересно, почему?

— Как раз это я и пытаюсь понять. Я прислушивался

к амулету почти непрерывно. Но мышь молчала, пока мы подплывали, и даже когда вплотную приблизились к этим безумцам. Я уже думал, что опасности нет, как внезапное предупреждение буквально обожгло разум.

— Странно, сокол действует… надежнее, что ли.

— Погодите-ка, я, кажется, понял… Если предположить, что мышь предупреждает не о мнимой, а лишь об очевидной опасности, то все сходится. Пока мы были далеко и сатанисты знать не знали о нас, они не представляли угрозы, и поэтому мышь «молчала». Но стоило им заметить лодку, как все изменилось — угроза стала реальной, о чем талисман и уведомил меня незамедлительно.

— Очень может быть, — согласился Ричард. — Звучит логично.

Вести разговор в кромешной темноте, не видя собеседника, было непривычно, и беседа постепенно затухла.

Вскоре Абаддон, вновь впавший в угрюмую задумчивость, направил лодку к берегу. Какими приметами он руководствовался — так и осталось загадкой. На ощупь выбравшись на камни набережной, сыщики сразу почувствовали себя менее уверенно, чем лодке. Теперь каждый неверный шаг грозил разбитым лбом, а то и чем-нибудь похуже. Ричард к тому же продолжал прижимать к груди спасенного петуха.

Но не прошло и минуты, как острозубый проводник зажег факел, видимо припасенный на берегу специально для таких случаев. Перед друзьями опять открывался узкий тоннель, ведущий в неизвестность.

— Теперь совсем недалеко, — бросил мальчик.

Почти сразу под ногами появились ступени — очень низкие, но столь многочисленные, что казались бесконечными. Несколько раз путь преграждали решетки, которые Абаддон открывал одним и тем же ключом и тщательно запирал за собой. Ричарду стало жарко, а руки постепенно затекали. Петух становился с каждой минутой все тяжелее, но вел себя тихо, как будто понимал, какой участи избежал, и старался не беспокоить спасителя.

Подъем закончился неожиданно. За очередной решеткой оказалась крошечная каморка, почему-то заваленная садово-кладбищенским инвентарем. Лопаты, заступы, грабли, огромные ножницы с длинными деревянными ручками — все эти до невозможности ржавые и давно не чищенные орудия посыпались под ноги сыщикам, едва мальчик открыл решетчатую дверь.

Из каморки был и второй выход — он скрывался за настоящей дубовой дверью, запертой на два огромных засова. Изнутри.

Мальчик положил факел на пол, с видимым трудом отодвинул засовы и толкнул дверь. Сыщики попали в просторное светлое помещение, где обнаружили несколько каменных возвышений, каждое из которых было увенчано гробом. То, что им в первый момент показалось

«просторным и светлым», оказалось тесным и сумрачным склепом. Единственный лучик света проникал в него через крошечное витражное окошко на самом верху.

Ричард оглянулся. Мальчик с зубами демона остановился на пороге склепа и дальше, похоже, идти не собирался. Пришло время прощаться.

— Спасибо, Абаддон. — Ричард хотел протянуть ему руку, но проклятый петух взволнованно завозился, и пришлось ограничиться кивком. Мальчишка тоже кивнул.

Стил пожал маленькую ладошку и хотел потрепать мальца по волосам, но в последний момент удержался.

— Прижмите дверь, — сказал вместо прощания Абаддон, в последний раз показав свои жуткие зубы.

Эдуард выполнил его просьбу: прикрыл дверь, а потом навалился на нее плечом. Один за другим щелкнули засовы, и Ричард почувствовал, как по его спине побежали мурашки. С их стороны на двери не было ни замочной скважины, ни ручки.

Глава 10

Поднявшись по короткой каменной лестнице, сыщики оказались у выхода из склепа. Эдуард уперся в дверь ладонями и надавил. Заскрипели ржавые петли, посыпался мусор. Тяжелая дверь шевельнулась, пустив тонкую полоску света, и замерла.

— Что вы собираетесь делать с этой птицей? — спросил Стил, отдуваясь.

— Не бросать же ее. Придется взять с собой.

— Но вы могли бы на время опустить ее на пол? Ваша неоценимая помощь послужит ее скорейшему освобождению из этого приюта скорби.

Ричард осторожно поставил петуха на пол. Он немного опасался, что птица ударится в панику и ее придется ловить по всему склепу. Но ничего подобного не случилось. Петух не сделал даже попытки убежать, напротив, словно испуганный щенок, продолжал жаться к ногам сыщика.

— Поздравляю, вы завоевали его сердце, дружище!

Ричард устало улыбнулся.

— Давайте подналяжем и выберемся наконец отсюда, — сказал он.

Приятели дружно навалились на дверь, и она с громким скрежетом отворилась. Петух первым бросился на волю, едва щель стала достаточно широка, чтобы он смог в нее протиснуться.

— Обманул, хитрец! — рассмеялся Стил. — Вот это вероломство!

Ричард почувствовал легкую обиду на петуха-предателя, но вместе с тем облегченно вздохнул — что делать с ним дальше, он все равно не представлял.

За пределами склепа стоял теплый вечер. Солнце уже скатилось к самому горизонту. Стремительно надвигались сумерки. Друзья выбрались наружу и очутились, как и предполагали, на кладбище.

Склеп был стар и неухожен. Он так густо зарос плющом и диким виноградом, что невозможно было разобрать, какое почтенное семейство удостоилось чести скрывать под своим именем тайный вход в лондонские катакомбы. Трава на участке вокруг склепа поднималась почти в рост человека и служила идеальным прикрытием для сыщиков, опасавшихся оказаться в центре внимания местных служителей.