Король Уолл-стрит
Шрифт:
— Мне кажется, одного раза, когда от тебя забеременела девушка, было вполне достаточно, чтобы поиграть в семьянина. — Моя мать была первой женщиной, которая забеременела от него, и он должен был усвоить этот урок.
Он кивнул.
— Ты права. Я не только совершал ошибки в своей жизни, но и постоянно их повторял. Но с другими детьми я поступал точно также. Я описываю тебе свои причины, почему я так поступал, почему так поступал с тобой.
— Ты не ответил на мой вопрос.
Он вздохнул.
— Почему я должен был предложить работать у себя, если
Я засмеялась.
— Отлично. Получается, что это моя вина, что ты не предложил мне работу? — Настолько типично для мужчин, переложить вину на кого-то другого, я же могла это предположить, так чему я так удивляюсь.
— Я не обвиняю тебя, но каким-то образом я смог выстроить отношения с твоими братьями.
Ревность поднялась у меня внутри. Почему именно они в результате оказались с моим отцом?
— Я надеялся, что со временем у нас будет тоже самое, но пока ты училась в университете, ты перестала со мной общаться.
— И ты решил разрешить эту ситуацию с помощью денег, создав трастовый фонд? — спросила я.
— Наверное. Я подумал, если ты будешь обеспечена до конца своей жизни, моя вина перед тобой изгладится.
— Выходит, ты не предложил мне работу не потому, что я девушка? Женщина.
— Что? — Он усмехнулся, у него по лицу расплылось удивление. — Конечно, нет. Ты ясно дала понять, что не хочешь никаких со мной отношений, и если уж быть окончательно честным, мне не хочется все время видеть напоминание о том, что я потерпел с тобой такую неудачу. Трудно пережить, когда ты понимаешь, что твой ребенок тебя ненавидит, только видит в тебе какого-то монстра. Еще труднее признать, что в некотором смысле это оправдано.
Я не могла говорить. Должно ли чувство того, что он не предложил мне у себя на фирме место, каким-то образом подпитывать мое негодование? Или я все время чувствовала, что это не так на самом деле?
— Поэтому ты попросил Макса убрать меня из команды?
Он глубоко вздохнул.
— Частично. Я не мог привлечь вашу компанию за большую сумму денег, когда в проекте участвовала моя дочь. — Он поднял руку, показывая, что не закончил. — Я знаю, что нанял своих сыновей, но я не руковожу непосредственно ими, и их зарплаты значительно меньше, чем я готов был потратить на King & Associates. — Отец провел рукой по волосам. — Я должен был упомянуть об этом за ланчем или позднее позвонить тебе. За ланчем все было выдержано и официально, я не хотел все испортить.
Он засмеялся и обхватил голову руками.
— Как будто я теряю рассудок, когда дело касается тебя. Я все время совершаю ошибки в отношении тебя, как бы я не старался что-то исправить.
Все его слова, конечно же имели смысл, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение или радость, я наоборот чувствовала себя обманутой. Как будто кто-то украл мое оправдание того, что я столько времени его ненавидела. Он облажался, все делая неправильно. Но в его объяснениях не было злости, будто он делал все
— Я никогда не хотел причинить тебе боль, но я просто не знал, как этого избежать, — тихо произнес он.
Я прищурилась, таким манером, пытаясь смахнуть образовывающиеся слезы. Он причинял мне боль постоянно, и даже сейчас, но уже другую. Я не думала, что он солгал мне, сказав, что действовал не преднамеренно. Я кивнула.
— Я верю тебе.
Он потер переносицу.
— Не могу описать..., — он остановился и просто кивнул. — Я бы хотел получить шанс все улучшить, если ты не против? Может, мы могли бы провести как-то вместе время, поужинать или еще что-нибудь.
Он просил у меня шанса загладить свою вину. Несмотря на то, что я не разговаривала с ним несколько лет. Он не обвинял меня, не выражал негодования… он выглядел грустным и даже жалким, чем полностью нейтрализовал мой гнев по отношению к нему.
Я глубоко вздохнула и поднялась на ноги.
— Мне нужно время, чтобы переварить наш разговор.
Он тоже поднялся, засунув руки в карманы, обошел вокруг стола, и подойдя ко мне уставился в пол.
— Я понимаю. — Он думал, что я даю ему от ворот поворот, когда столько лет боролась с его отказами, прежде чем он мог меня отвергнуть на самом деле.
— Может в следующий раз я останусь на сэндвич. — Слова сами вылетали из пересохшего горла, но я была полна решимости их произнести. Мне было жаль, что столько времени копила с детства обиду, а повзрослев придумала ей оправдание. И хотя она не исчезла, но сейчас мне показалась моя детская обида бессмысленной и бесполезной. Он был прав, сказав, что я видела в нем монстра. Теперь я уже повзрослела, и поняла, что страх перед монстрами больше связан с нашим воображением, чем зависит от реальности.
Он поднял голову.
— Мне бы очень хотелось. Ты просто скажи когда.
Я повернулась, и мы стали выходить из офиса.
— Может в следующие выходные, — произнесла я.
— Я бы очень этого хотел, — ответил он, и его голос прозвучал надтреснуто.
Мы подошли к лестнице, я улыбаясь повернулась к нему.
— Береги свое колено, увидимся в субботу.
— Оооо, и последнее, — сказала я, кратко излагая Грейс свой разговор с отцом. Вот в чем заключается хорошая подруга, которой она и была, не успела я войти, ровно после девяноста секунд, как я переступила порог ее дома, она вручила мне бокал с вином. — Он сказал, что Макс отменил встречу.