Король-Уголь
Шрифт:
Хал ответил, что он едет в гостиницу «Америка». Если брат хочет, пусть подвезет его туда. И Эдуард велел шоферу ехать. Между прочим, Эдуард разузнал о магазинах нового платья в Педро. Пока Хал будет в гостинице распинаться по поводу новорожденного профсоюза, Эдуард купит себе костюм, чтобы чувствовать себя человеком.
18
Хал застал Джерри Минетти с двумя профсоюзными работниками в их номере. Джим Мойлен, секретарь районного комитета профсоюза, высоченный молодой ирландец, черноглазый брюнет, быстрый и впечатлительный, был одним из тех людей, которые с первого взгляда вызывают доверие
Первым делом Хал рассказал о похищении делегатов. Но это нисколько не удивило руководителей: именно так поступают все шахтовладельцы при малейшей угрозе бунта. Вот почему все попытки открыто организовать рабочих кончаются ничем. Единственно возможный метод работы — это тайная пропаганда, которую надо вести до тех пор, пока на каждой шахте не будет профсоюзной ячейки.
— Значит, вы не можете поддержать нашу стачку? — воскликнул Хал.
— К сожалению, это невозможно, — был ответ Мойлена. — Эта стачка с самого начала обречена на провал. Сейчас нет ни малейшей надежды на успех, — прежде надо проделать огромную организационную работу!
— Но ведь тем временем профсоюз в Северной Долине совершенно развалится! — пытался спорить Хал.
— Ничего не поделаешь, — последовал ответ. — Придется нам тогда снова организовывать. Такова природа рабочего движения.
Джим Мойлен был молод и видел настроение Хала.
— Не поймите нас превратно! — воскликнул он. — Все это невыносимо тяжко, но мы не в силах помочь. Наша задача — организовать профсоюз, а если мы станем поддерживать любую стачку, мы в первый же год окажемся банкротами. Вы себе не представляете, как часто происходят подобные случаи. Не проходит месяца, чтобы к нам не обращались по таким делам.
— Я вполне вас понимаю, — сказал Хал. — Но мне казалось, что в данном случае, сразу после катастрофы, когда все рабочие так возбуждены…
Молодой ирландец только печально усмехнулся.
— Вы в этом деле новичок, — сказал он. — Если бы катастрофы в шахтах обеспечивали успех забастовки, видит бог, наша работа была бы очень легкой. В Бареле — это немного ниже Северной Долины — произошло подряд три больших взрыва. Больше пятисот жертв за один год!
Оказывается, по своей неопытности Хал утратил чувство пропорций. Он посмотрел на обоих лидеров рабочего движения и вспомнил, как он представлял себе таких людей, когда впервые приехал в Северную Долину: для него это были безответственные крикливые агитаторы, подстрекающие честных тружеников бросать работу. Но сейчас все вышло наоборот. Он весь горел от нетерпения, а «агитаторы» всячески старались охладить его пыл. Они спокойно и деловито произнесли свой приговор: «Рабы Северной Долины, вернитесь в подземные темницы!»
— Что же мы скажем шахтерам? — спросил Хал, усилием воли стараясь подавить свое огорчение.
— Повторим им то, что я уже сказал вам. Мы бессильны, пока весь район не будет охвачен профсоюзным движением. А до тех пор они должны терпеть, но пусть сделают все, чтобы сохранить свою организацию.
— Но ведь выгонят всех активистов!
— Ну, далеко не всех! Администрации почти никогда не удается выловить всех.
Здесь вмешался медлительный старик Хартмен: Компания уволила в прошлом году за профсоюзную
— Шесть тысяч! — повторил за ним Хал. — Неужели в одном только вашем районе?
— Да, именно в одном!
— Но во всем-то районе — двенадцать, от силы пятнадцать тысяч рабочих!
— Знаю.
— Как же вам удается сохранять организацию?
На это последовал спокойный ответ:
— Новые рабочие точно так же страдают от своих хозяев, как те, кто был до них.
Хал вспомнил: «Муравьи Эдстрома! Строят свою переправу, строят, снова строят, сколько бы ливни ни размывали их». У этих людей нет той горячности, какая свойственна юноше из привилегированного класса, который не привык встречать препятствий на своем пути и считает, что свобода, человеческая порядочность и справедливость являются неотъемлемыми условиями жизни.
При всем том, чему научила Хала беседа с этими людьми, еще большему научило его их молчание, их сдержанное, реалистическое отношение к событиям, которые его самого приводили в слепую ярость. Он уже начинал понимать, чего будет ему стоить верность клятве, которую он дал горемычным шахтерам в Северной Долине. Для этого потребуется гораздо больше, чем внезапная вспышка: потребуется ум, терпение, суровая самодисциплина. Годами надо будет учиться и работать не покладая рук!
19
Итак, Хал был вынужден подчиниться решению руководителей профсоюза. У них опыт, они умеют правильно оценить положение. Шахтеры должны вернуться на работу, а Картрайт, Алек Стоун и Джефф Коттон снова будут ими помыкать. Единственное, что мятежники могут сделать — это сохранить свою тайную организацию.
Джерри Минетти упомянул про Джека Дэйвида. Нынче утром, не повидавшись с руководителями профсоюза, он поехал обратно в Северную Долину. Его, пожалуй, не коснется подозрение. Если так, то ему удастся сохранить свое место и продолжать профсоюзную работу.
— А как будет с вами? — спросил Хал. — Вы вроде как сожгли все корабли?
Джерри никогда не слышал этого выражения, но догадался, что оно значит.
— Еще бы! — сказал он. — Дотла сжег!
— Скажите, а вы не заметили там, внизу, в вестибюле, филёров? — спросил Хартмен.
— Что-то я пока не научился их различать.
— Скоро научитесь, если будете заниматься нашим делом. С тех пор как открылось наше отделение союза, минуты не было, чтобы против дома не торчало полдюжины этих молодчиков. Всякого, кто приходит к нам, они выслеживают до дома, и в тот же день он оказывается выгнанным с работы. Как-то ночью они взломали ящик моего стола и похитили мои письма и бумаги. Они уже сто раз угрожали убить нас!
— Не пойму, как вы все-таки умудряетесь что-то делать в этих условиях!
— Нас это все равно не остановит! Когда они лезли ко мне в ящик, они думали найти там списки наших организаторов. Но у меня-то все списки в голове!
— И это тоже не пустяк! — вставил Мойлен. — Знаете, сколько у нас организаторов? Девяносто семь! И ни одного из них до сих пор не поймали!
Хал слушал в изумлении. Ему открылась новая сторона рабочего движения. Этот спокойный, рассудительный старый немец — по виду типичный владелец колбасной лавки, и этот жизнерадостный ирландский паренек, какие ходят под ручку с барышнями на благотворительный бал пожарников, — оба эти человека были предводителями армии минеров, подрывателями могучей крепости алчного Питера Харригана!