Король сделки

Гришэм Джон

– Этим пусть занимается совет доверителей по делу о банкротстве, – решил Мунсон. – С вас снимут последнюю рубашку, но по крайней мере вы не будете никому должны.

– Большое спасибо, – саркастически вымолвил Клей, продолжая думать о яхте. Если удастся спасти ее от конфискации, Джаррет сможет ее продать, купить себе что-нибудь поменьше, а у Клея останется немного денег на жизнь.

После двухчасового совещания с Мунсоном и Гриттлом кухонный стол Клея сплошь покрылся таблицами, распечатками и разрозненными записками – руинами последних семнадцати месяцев его жизни.

Клей стыдился своей жадности и был обескуражен собственной глупостью. Ему было тошно видеть, что сделали с ним деньги.

Единственное, что помогало держаться, так это мысль о скором побеге.

* * *

Позвонив с Сент-Барта, Ридли сообщила тревожную новость: перед «их» виллой выставили табличку с надписью «Продается».

– Это потому, что она продается, – ответил Клей.

– Не понимаю.

– Приезжай, я объясню.

– Какие-то неприятности?

– Можно выразиться и так.

После долгой паузы она заявила:

– Я предпочитаю остаться здесь.

– Ридли, заставить тебя вернуться я не могу.

– Конечно.

– Ну и прекрасно. Оставайся на вилле, пока ее не продадут. Мне все равно.

– И скоро это может случиться?

Он ясно представил, как она будет предпринимать все возможные усилия, чтобы воспрепятствовать продаже дома. Но в этот момент ему действительно было все равно.

– Может, через месяц, а может, через год. Не знаю.

– Тогда я остаюсь.

– Отлично.

* * *

Родни нашел старого друга сидящим на ступеньках своего дома, скрюченным, скособоченным, в пледе, наброшенном на плечи, чтобы оберечься от осеннего холода. Ветер нес по Дамбартон-стрит осенние листья.

– Хочется подышать свежим воздухом, – объяснил Клей. – Я три недели был заперт в четырех стенах.

– Как твои кости? – спросил Родни, присев рядом и глядя на улицу.

– Срастаются потихоньку.

Родни распрощался со столицей и стал пригородным обывателем. Брюки цвета хаки, кроссовки, смешной полуспортивный пикап – чтобы возить детей.

– А голова?

– Лучше, чем было, мои мозги урона не претерпели.

– А что с душой?

– Она болит, чтобы не сказать больше. Но я выстою.

– Полетт говорит, ты собрался уехать?

– Во всяком случае, на время. На будущей неделе объявлю о своем банкротстве, но не собираюсь присутствовать при последующей процедуре. У Полетт есть квартира в Лондоне, она отдает мне ее на несколько месяцев. Там мы и спрячемся.

– Банкротства никак нельзя избежать?

– Никак. Слишком много претензий, причем обоснованных. Помнишь нашего первого клиента по дилофту, Теда Уорли?

– Конечно.

– Он вчера умер. Не я спустил курок, но я не защитил от пули. Если бы его дело попало в суд, он получил бы минимум пять миллионов. А таких клиентов у меня двадцать шесть. Нет, я уезжаю в Лондон.

– Клей, я хочу помочь.

– Я не возьму у тебя денег. Ты ведь для этого пришел, я знаю. У меня уже дважды были такие разговоры – с Полетт и с Ионой. Ты заработал эти деньги, и у тебя хватило ума их сберечь. А у меня – нет.

– Но мы не собираемся стоять в стороне

и смотреть, как ты погибаешь. Ты не был обязан давать нам по десять миллионов, однако дал. Мы хотим кое-что вернуть тебе.

– Нет, – твердо сказал Клей.

– Да. Мы поговорили между собой и решили подождать, пока процедура банкротства будет завершена, после чего каждый из нас сделает перевод на твой счет – в качестве дара.

– Ты заработал эти деньги, Родни. Пусть они останутся тебе и твоей семье.

– Никто не может заработать десять миллионов за полгода, Клей. Такие деньги можно выиграть, украсть, они могут свалиться с неба, но никто не «зарабатывает» подобным образом. Это смешно и даже неприлично. Я верну часть денег. Полетт тоже. Насчет Ионы не уверен, но и он думает об этом.

– Как твои дети?

– Ты хочешь сменить тему?

– Да, хочу сменить тему.

Они поговорили о детях, о старых приятелях по БГЗ, о тогдашних своих клиентах и их делах. Так и сидели на ступеньках, пока не стемнело. Пришла Ребекка, настало время ужинать.

Глава 42

Молодой репортер из «Пост» Арт Мариани очень хорошо знал Клея Картера, поскольку стал летописцем его стремительного восхождения и столь же ошеломительного падения и следил за каждым шагом адвоката очень внимательно и, надо признать, довольно беспристрастно. Прибыв в дом Клея, Мариани был встречен Полетт и препровожден по узкому коридору в кухню, где его уже ждали. Клей неловко поднялся на ноги и представился, потом представил поочередно остальных: Зак Бэттл, его адвокат, Ребекка Ван Хорн, его друг, и Оскар Малруни, его партнер. Мариани включил диктофон. Ребекка подала кофе.

– Это длинная история, – сказал Клей, – но времени у нас полно.

– Я никуда не спешу, – подтвердил Мариани.

Клей отпил кофе, сделал глубокий вдох и принялся рассказывать. Он начал со своего тогдашнего клиента Текилы Уотсона, застрелившего Района Памфри по прозвищу Пампкин. Даты, время, места – у Клея все было записано и подтверждено документально. Затем последовал рассказ об Уошеде Портере и двух его жертвах. Потом еще о четырех, о реабилитационном центре, о чудовищных последствиях лечения препаратом под названием «Тарван». Хотя он ни разу не упомянул Макса Пейса, поведанную тем историю тарвана воспроизвел доподлинно – секретные клинические испытания в Мехико, Белграде и Сингапуре, желание производителя испытать препарат на африканцах, желательно в Соединенных Штатах. Появление препарата в округе Колумбия.

– Кто выпустил этот препарат? – спросил Мариани, явно потрясенный.

После долгой паузы, в течение которой Клей, судя по всему, просто не мог говорить, он наконец произнес:

– Я не до конца уверен, но думаю, что «Фило».

– "Фило продактс"?

– Да. – Клей протянул руку, взял толстую папку и подтолкнул ее через стол Мариани. – Здесь один из договоров сделки. Вы увидите, что в нем упоминаются две оффшорные компании. Если вам удастся туда проникнуть и взять след, весьма вероятно, что он выведет вас на некую теневую люксембургскую компанию, а оттуда – на «Фило».