Король под горой
Шрифт:
– А вдруг он и правда тот самый Кнут? – предположила Стефани. Она с осторожностью взглянула на то, как Илия жадно уплетал свой ужин. – Ты веришь, что это возможно?
– Ну, в целом, это возможно, – Илия слизал с пальца соус. – Агнологи не ошибаются. Авторитет лиги держится на их открытиях. Они всегда осторожно делают всякие заявления. Я думаю, если хотите знать правду или то, что на нее похоже, лучше ждать их комментариев. Но это вовсе не значит, что тот самый Кнут пойдет на всех войной, – он театрально произнес последнюю фразу, намерено нагнетая.
Роб
– Но ведь в прошлый раз он так и сделал.
– Да, Роб, тысячу лет назад все воевали со всеми. Это было такое хобби. А сейчас у нас есть кинематограф, футбол и бары на каждой улице. Выбирая между войной и чем-то из этого списка, я выберу не войну. Никто не выберет.
И Стефани снова засмеялась. Илия оценил, как чудесно слушать смех девушки, которая тебе нравится. Она зарделась от его слов. «И как ужасно знать, что рассмешил ее не ты, – подумал Роб, но вслух ничего такого не сказал».
На обратном пути Илия разогнался. Стефани счастливо пищала и цеплялась за его талию. Конечно, их остановили жандармы. Конечно, их забрали в участок. Конечно, шериф позвонил их родителям, хотя у Гавелов снял трубку обеспокоенный гувернер. Конечно, всем влетело, а Илии достался только аванс – долгая лекция об ответственности и безопасности от учителя. Впрочем, основная порция дидактизма ждала его с приездом родителей. Если бы Илия был собакой, он бы прижал уши и хвост в ожидании. Но он просто лишился ключей от «Рэнк Фрэнка» и ездил в школу в сопровождении. И все бы закончилось для него взбучкой и какими-нибудь лишениями, если бы не события, случившиеся за два дня до их приезда. Утром Илия, как всегда, стал собираться в школу. Однако гувернер пришел раньше положенного и объявил, что сегодня Илия остается дома. К вечеру он сообщил, что до возвращения лорда Гавела Илия будет заниматься дома. Гувернер нагрузил его упражнениями и заданиями по всем предметам. На вопросы, каким бы требовательным тоном они не были заданы, не отвечал. На следующий день, когда Илия сидел перед кипой учебников, в окно его комнаты прилетел камешек. Внизу его ждал Роб. Он пробрался в сад, но в дом, естественно, попасть не смог.
– Привет! Я так рад тебя видеть! – возликовал Илия. – Этот индюк меня запер, нагрузил работой… Вероятно, нажаловался отцу по телефону, а тот велел наказать меня строже.
Лицо Роба вытянулось от удивления.
– Так ты что же ничего не знаешь? – спросил он.
– О чем не знаю? – спросил Илия и сел на балкон, свесив ноги сквозь перила.
Роб замялся. Очевидно, у него были совсем уж скверные новости. Он даже оглянулся по сторонам, как заговорщик, готовившийся выдать драгоценную тайну.
– Да не томи! Ты меня нервируешь, – прошипел Илия.
– Илия, я не знаю, как тебе сказать… Но ты знать должен, – Роб выдохнул. – В общем, вчера началась война.
Повисла пауза, Илия ничем не отвечал, только вперился в друга.
– Вот, – произнес Роб.
– Да иди ты, – относительно спокойно прокомментировал Илия. – А
– Слушай, ты только не переживай, – мямлил Роб, стоя под его балконом. – Я все тебе расскажу.
– Робин! Ты решил меня взбесить? – Илия в ожидании свесился над ним.
– Ладно. Авиация Кнуда совершила налет на Пальер-де-Клев вчера. Они специально подгадали такой день, когда знать и большие чиновники соберутся в одном месте. Все съехались на турнир этот… Я думал, ты уже знаешь, что с твоими родителями. Я зашел поинтересоваться, поддержать. Прости.
Последние слова прозвучали издалека. Руки Илии похолодели от страха. Кажется, Роб спросил, все ли с ним нормально.
– Жертвы есть? – вопрос вырвался сквозь пересохшие губы сам собой.
– Да. Конечно, есть. Там, как бы, весь замок разнесли, – скорбно сообщил Роб. – Погибших, говорят, триста человек или около того. Еще не всех откопали из-под завалов.
Паника накрывала Илию. Побелевшие пальцы почти слились с белыми перилами. Роб что-то еще вещал, но речь его была сбивчивой и мало полезной. Илия вскочил на ноги и даже не почувствовал, а услышал, как колотится его сердце.
– Прости, я должен все узнать. Сейчас же, – прервал он друга. И у дверей в комнату развернулся. – Спасибо, что сообщил. Но я должен узнать.
– Конечно, – донеслось до него из сада.
Он летел по коридорам, хлопал дверьми и, наконец, уперся в запертый выход из его крыла. Гувернер намерено запирал его, чтобы Илия ненароком не сбежал к друзьям ночью. Он забарабанил по резному дереву, что есть мочи.
– Откройте мне! Немедленно откройте! – требовал он.
Было слышно, как кто-то из прислуги замер, чтобы не отвечать.
– Я знаю, что вы там. Немедленно откройте мне. Срочно!
– Простите, не велено, – отозвалась старая горничная.
– Сара, откройте дверь. Я прошу, мне надо все узнать, – он продолжал греметь и стучаться.
– Ах, да что же вы… Не велено мне. Да не рвите мне душу, Илия! – надрывно попросила она и зацокала, уходя.
– Нет, нет, нет! Сара, я сейчас подожгу крыло, и вам придется открыть!
Он услышал, как женщина возвращается.
– Да что ж вы творите-то? Думаете, мне все это по сердцу? Я знаете, как переживаю, – запричитала она.
Илия перестал истязать двери. Просто опустил ладонь на ручку, готовый отворить ее, как только услышит заветный щелчок.
– Сара, я знаю про то, что случилось в Пальере. Но я не знаю, что с мамой, что с отцом. Умоляю, скажите мне.
Она молчала, изредка вздыхала, так мученически, что и ее было жаль. Старушка работала в их доме, сколько Илия себя помнил. Гавелы были для нее больше, чем работодатели. Она и с мальчиком возилась вместо няньки.
– Пожалуйста, – тихо просил Илия, хотя все его тело дрожало.
– Ваш отец жив, но останется в замке или уедет куда-то еще. Домой он не вернется пока, для него сейчас много работы, сами понимаете, – щебетала она.